вы⁈ Я…» — сообщение от Герберта Конара оборвалось на полуслове. Передатчик мигнул. «Гедимин Кет, выходите на платформу. Обратно вас доставит официальный транспорт,» — сообщил Ассархаддон, и ремонтник опустился на пол, прижимая к груди кулак. Под рёбрами разливался холод, приводящий всё тело в оцепенение. Сармат глубоко вдохнул и налёг на крышку люка. «Засекли. Вовремя он вернулся…»
«И всё-таки я связался с Лос-Аламосом,» — подумал он, спускаясь на платформу, и криво усмехнулся. Его ждали. Он не успел сделать и шага, как три «Фенрира» окружили его и скрутили, завернув руки за спину. Сармат рванулся, но обнаружил, что полностью обездвижен. Его держали мягко, но крепко, и так, что вырываться было очень неудобно. Ассархаддон стоял напротив, с интересом глядя на Гедимина. За его спиной полукругом выстроились ещё четверо охранников. Больше никого на платформе не было, как и в ближайших коридорах.
— Значит, Лос-Аламос? — спросил Ассархаддон и едва заметно усмехнулся. — Интересный способ связи. Надо будет сказать Исгельту, его это заинтересует.
Гедимин молчал. «Расстреляет, наверное,» — думал он, глядя на ракетомёты «Фенриров». «Что там было про предательство?..»
Ещё несколько секунд Ассархаддон молча рассматривал его, и охранники стояли неподвижно, ожидая приказа. Потом куратор указал на что-то за спиной Гедимина и жестом приказал всем следовать за ним. Сармата развернули и втолкнули в пустой вагон. Ассархаддон вошёл следом, и дрезина понеслась куда-то вниз, притормаживая на каждом подъёмнике, чтобы спуститься ещё на уровень.
— Вам достаточно было подождать один день, — спокойно продолжал куратор, встав рядом с Гедимином. — Я допустил оплошность — надо было учитывать, что вам тяжело в информационном вакууме. Но и вам следовало бы понимать, что именно вы делаете, и каковы будут последствия.
Сармат угрюмо посмотрел на него.
— Что, расстреляешь?
— Гедимин… — Ассархаддон тяжело вздохнул и покачал головой.
Дрезина плавно затормозила, но не стала вздрагивать, как обычно, когда её подхватывал подъёмник, — вагон прибыл на нужную станцию. Сарматы вышли. Гедимин повёл плечами, проверяя, насколько крепко его держат, — увы, фиксация по-прежнему была надёжной.
«Информационный блок?» — сармат покосился на табличку на стене. «Странное место для казней.»
Ассархаддон остановился, небрежно ткнул пальцем в запястье, открывая экран передатчика.
— Джианг Юнь, выходите на платформу. Нужны ваши комментарии.
Гедимин мигнул. «Ночь же. Все спят. И этот Джианг тоже. Хотя — с Ассархаддоном здесь не спорят…»
Джианг Юнь — венерианец в тёмно-синем комбинезоне — вышел из вагона через семь минут. Он был без скафандра — успел взять только лёгкую маску-респиратор. Двое охранников вышли вместе с ним.
— Вы — координатор Инфоблока, так? — Ассархаддон дождался слабого кивка и продолжил:
— И вы отвечаете за то, чтобы ни один сигнал не вышел с базы, а также не достиг базы, если на это нет специального разрешения от моего имени. «Геката» полностью изолирована от внешнего мира, вся связь идёт через центральный ретранслятор, за который отвечаете лично вы. Я прав?
Джианг снова кивнул. Гедимин видел, как медленно расширяются его зрачки.
— Тогда прокомментируйте вот это, — Ассархаддон протянул к нему руку, разворачивая голографический экран. — Сообщение отправлено с верхнего яруса «Гекаты», доставлено на экваториальный спутник, передано на ретранслятор в Кларке и оттуда — в Лос-Аламос — находящийся, как известно нам обоим, на Земле. На сообщение получен ответ.
Больше он не сказал ни слова — но Гедимин увидел, как красная кожа Джианга моментально побелела. Несколько секунд он смотрел на экран, потом отчаянно замотал головой:
— Это невозможно! Никто не мог…
— Это было сделано, — медленно, с нажимом в голосе проговорил Ассархаддон. — А вы узнали об этом от меня. Почему я должен выполнять вашу работу? Мне хватает своей.
Он говорил спокойно, но Джианг, кажется, лучше Гедимина знал, что должно за этим последовать, — он рванулся в сторону, к спасительному люку над магистральным туннелем, но не успел. Белые вспышки слились с зелёными, сармат отлетел в сторону, перекатился на спину и замер. Его грудь дымилась.
Гедимин запоздало рванулся, выкручиваясь из «клешней» «Фенриров», и даже смог их сдвинуть — всего на несколько сантиметров. Потом их хватка разжалась, и сармат, не ожидающий такого подвоха, упал на колени.
— Его-то за что⁈
— Я же сказал, — Ассархаддон, подошедший к телу и внимательно его рассматривающий, обернулся; его голос был таким же спокойным, а взгляд не выражал ничего, кроме интереса и лёгкого сочувствия. — Многие хотят быть координаторами. Немногие понимают, что это значит. А следовательно — подбор и отбор, раз за разом, шаг за шагом…
Он снова ткнул в передатчик.
— Онгон Юнь, с завтрашнего дня вы — координатор Инфоблока. С утра приступите к своим обязанностям. Определитесь с кандидатом на ваше прежнее место.
Погасив передатчик, он снова повернулся к телу. Что-то в убитом сармате крайне занимало его. Гедимин, не дождавшийся ни выстрела из ракетомёта, ни попыток вытащить его из скафандра, поднялся с пола и недоумённо мигнул.
— Подойдите, — попросил его Ассархаддон, не оборачиваясь. — Очень интересно сравнить воздействие двух видов оружия. Кумала недавно добавил к экипировке охранников новейшие омикрон-бластеры…
«Уже⁈» — Гедимин изумлённо мигнул, быстро огляделся в поисках нового оружия, — так и есть, все «Фенриры» были вооружены странно блестящими стволами. Металлический корпус был заменён рилкаровым, но внутри просвечивала золотистая фольга, — ирренций был надёжно экранирован, и количество линз, усиливающих луч, было невозможно подсчитать.
— Уже сделали оружие… — пробормотал он; это было нелепо, но такое применение ирренция возмутило его — даже сейчас, за секунду до возможного расстрела. — Каждый раз — оружие…
— Да, к этому трудно привыкнуть, — согласился Ассархаддон, и сочувствие в его голосе стало ещё более заметным. — Подойдите, это интересное зрелище. Смотрите, как отличаются раны.
По едва заметному жесту один из охранников наклонился над мертвецом и расстегнул его куртку, открывая простреленную грудь. Крови было много — сосуды, разорванные в клочья бластерным разрядом, успели за доли секунды вылить всё, что в них текло. Гедимин, содрогнувшись, глядел на
