— Не надо, — пискнула я. По-моему, вполне хватало света с улицы, падающего из высоких окон с не задернутыми тяжелыми шторами. Мне, по крайней мере.
Позади раздался шорох одежды и Трей, уже без пиджака, приблизился ко мне, склонился к моему лицу, провел кончиками пальцев по моей щеке. На всякий случай я опустила ресницы. Зато сила, в отличие от нервничающей хозяйки, успокоилась мгновенно, умиротворенно мурлыкнула, словно пригревшаяся на коленях кошка, и затихла, оставив меня наедине со страхами.
Несколько минут мы просто стояли неподвижно, прислушиваясь к дыханию друг друга. Затем пальцы скользнули по подбородку, шее, обнаженному плечу и спустились по моей левой руке. Коснулись шрама на ладони, безошибочно повторяя линию росчерка наискосок.
— Ты дрожишь. Только не говори, что твоя вчерашняя смелость осталась в квартире Этель.
Может, и осталась.
— Ты ведь знал, что будет, если отложить… или вообще пропустить третью стадию… и всё-таки не стал…
— Её нельзя пропустить. И откладывать нежелательно. — Мужчина как-то невесело усмехнулся. — Прости. Трудноискоренимая привычка полукровок, самонадеянно считающих, будто общие правила их не касаются, потому что они не принадлежат полностью к мирам своих родителей. А ты то льнула, то убегала, то дразнила, причем именно тогда, когда даже невинное прикосновение пробуждало хищные инстинкты.
Да-а… Я случайно нас связала, а на корабле Неру демон фактически выдал нам билет в один конец и каждый наивно полагал, что сумеет разобраться с возникшей проблемой, не ставя другого в известность. Но я рада. Рада, что некуда бежать и не надо выбирать. Да и не хочется. Что-то внутри меня выбрало в тот момент, когда на Адди я коснулась крышки стазисной камеры, и другие варианты и возможности мне не нужны.
Неторопливый, нежный поцелуй, кружащий голову именно своей спокойной сдержанностью. Легкие бережные прикосновения… И на сей раз я сниму с Трея эту дурацкую рубашку и пусть только попробует что-нибудь мне возразить! Тем более так далеко я ещё не заходила, а мне, между прочим, тоже интересно всё изучить, прикоснуться, погладить. Понаблюдать за реакцией мужчины на мои исследования, услышать, как меняется его дыхание, ощутить его тяжелый голодный взгляд. И когда я позволила руке соскользнуть по животу вниз, Трей резко развернул меня спиной к себе, перебросил мои волосы на грудь и расстегнул платье, одновременно покрывая поцелуями шею, плечи, открывающуюся спину. Рывок и наряд осел у моих ног, оставив меня без… без ничего практически, не считая туфелек и единственной детали белья. Почему-то я вздрогнула. И хорошо, что попросила свет не включать, при свете я… пока не готова. И стоять спиной к мужчине тоже неплохо, с тыла ничего этакого нет… Ой!
Трей повернул меня обратно, накрыл мои губы своими в долгом томительном поцелуе, затем подхватил на руки, отнес на кровать. Платье осталось на полу, туфли я скинула по дороге. Простыни оказались неожиданно холодными, аж до мурашек, а мужское тело сверху горячим и каждый новый поцелуй становился всё более требовательным, всё более обжигающим. Сила внезапно вынырнула из чуткой дремоты, отзываясь пульсацией в солнечном сплетении. Так и должно быть или… о-о! Руки и губы Трея начали путешествие по моему телу и, кажется, успели побывать везде, заодно лишив меня последнего прикрытия. Может, не надо? Не уверена, что стоит, во всяком случае, так, и вообще… В следующее мгновение я выгнулась навстречу, растворяясь в волнах уже знакомого жара, чувствуя, как мир стремительно исчезает, тает за пульсирующей неверной пеленой. Забывая обо всём и желая только одного…
Пелена лопнула мыльным пузырем, жар сметающим всё на своём пути морским валом обжег изнутри. До ярких голубых вспышек под опущенными ресницами, до стона, до сладкого ощущения желанной свободы. Сознание тонуло в приятном тумане, и я не сразу поняла, откуда взялось звяканье пряжки ремня. Демон там что, до сих пор недораздевался?! И вспышки… ну, не совсем вспышки, скорее искры сродни тем, что окружали наши водяную сферу во время бала… но они там были и отнюдь не метафорические! Зажигались крошечными голубыми огоньками над кроватью и почти сразу рассыпались, чтобы вспыхнуть заново. Сила лениво наполняла расслабленное тело, пока хозяйка старательно пыталась собрать вялые мысли и осмыслить происходящее. Трей передвинулся, прижал меня своим телом к постели, почему-то виновато улыбнулся.
— Прости.
За что?..
Вскрика сдержать я не смогла. Слез тоже. Они сами потекли по щекам и губа, закушенная в попытке сделать вид, будто всё в порядке, не помогла. Тогда я решила сосредоточиться на огоньках. Наблюдала, как они появлялись и исчезали, похожие на бабочек-однодневок, красивые, невесомые… Странные ощущения. Боль вроде немного утихла, но всё равно неприятно и непривычно. Чувство вины за причиненную боль постепенно заглушает вновь забурлившее в крови желание, непонятная, почти сумасшедшая радость обладания и…
Удовлетворение накрыло волной и так неожиданно, что я вздрогнула снова. Настороженно посмотрела на замершего, тяжело дышащего мужчину. Ой-ё!
Это не я. Не мои эмоции.
Трея.
Глава 16
От эха силы кружилась голова. И тело становилось легким-легким, как бывало всякий раз, когда Мирейли сливалась с деревьями. А волны продолжали накатывать раз за разом, дробиться, отражаясь от стен, от пола и потолка.
— И куда она опять пошла? — Голос Ларио звучал немного странно, неуверенно, словно горгул никак не мог сладить с языком.
— Оставь её. — Голос Этель куда тверже. — Всё равно она не пьет и не будет смеяться над твоими плоскими шутками.
— Это у меня плоские шутки? Они у меня очень даже выпуклые! Объемные, можно сказать.
— Лар, тебе на работу завтра надо? — Гейл склонила голову на плечо сидящей рядом подруги, светлые волосы рассыпались по чёрной ткани платья.
— Надо. Но, знаешь, я туда завтра не пойду. Возьму выходной.
— Начальнику сам про свой выходной скажешь, на меня не надейся. — Этель подняла бокал, точно отгораживаясь от горгула.
— Не наливайте ему больше и всё, завтра будет огурчиком, — вмешался Даррен.
Скучно. Ни танцев, ни пения, одно лишь сидение на темно-зеленых диванчиках в комнате с деревянными стенами. Прибавляющиеся на низком столике бутылки, пустые и полные. Перезвон сходящихся в очередном тосте бокалов. Разговоры, от которых клонило в сон. А хотелось настоящего бала, музыки и кружиться до упаду.
Мирейли оглянулась на людей, но никто на неё и не посмотрел. Дриада приоткрыла дверь и тенью выскользнула в коридор.
Наверное, это здорово. Здорово быть источником такой красивой силы. Здорово быть в самом эпицентре и купаться в теплых сияющих волнах. Энергия оттенка небесной лазури текла по огромному дому, наполняла каждый этаж хрустальным предчувствием чего-то удивительного, щекотала кожу легчайшими перышками, пьянила так, как никогда бы не опьянил тот напиток, который настойчиво совал ей под нос горгул. А странные люди ничего не замечали. И Ларио, хоть и горгул, тоже, кажется, не почувствовал ничего. И как Ларио сможет завтра стать огурцом? Горгульи совсем не похожи на огурцы. Во-первых, горгульи не зеленые. Во-вторых, у них есть крылья, а разве кто-то видел крылатые огурцы? И наконец…
Разрыв в ровном умиротворяющем течении будто удар. Заставляет замереть, насторожиться.
Портал. Искусственный, но созданный не руками ведуна. Быстрые шаги за спиной. Мирейли обернулась, но высокий темноволосый человек приблизился слишком стремительно. Схватил одной рукой за волосы, а другой накрыл рот, не давая даже пискнуть.
— Дриада, — произнес тихо.
Конечно, дриада, все это знают…
Лицо, молодое, по-своему красивое, в карих глазах нетерпеливое, прожигающее насквозь любопытство. Человек и даже не ведун, но на запястье браслет, тянущий тонкую незримую нить к оставшемуся позади порталу.
И ещё Мирейли помнила это лицо. Смешная карточка с цветной картинкой, увиденная у иной. И написанное там имя.
