он отказался, сославшись на отсутствие преподавательского дара. Но он готов служить тебе в качестве инженера и выполнить все необходимые инженерные работы.
- Как отказался? Он, что не знает, что мы готовим поход и мне нужны инженеры?
- Он знает, но отметил, что у тебя уже есть инженеры, пусть они, если надо и обучают других.
- Этих бездарей я казнил, после того, как они не смогли построить простой таран, сгубили много леса и придавили трёх лучших воинов. Он, что не осведомлён об этом?
- Не знаю, о великий. Ведь это произошло, когда его не было в стане.
- Сходи к нему и скажи, что я прошу его начать обучение.
Керс, поклонившись, вышел. Хорёк остался подле хана, он устроился у его ног, да так и сидел, предано глядя ему в глаза, пока не вернулся советник.
------------------------
- Что? Как? – подбежал к Керсу Шарукан.
- Сартак просит прощения, но сказал, что не видит в себе учителя.
- Как смеет он перечить мне, великому Шарукану, главе племенного объединения Шаруканидов. В колодки его и в яму.
- Великий хан, он ведь единственный инженер, - попытался образумить Шарукана Керс.
Ничего, посидит в яме, образуется. А когда образуется и подготовит себе помощников, я его конями разорву.
Глава 27
Глава 27.
Время неумолимо двигалось вперёд, Андрей постоянно пропадал на границе. Он ездил по строящимся заставам, давал указания, контролировал их выполнение, его друзья обучали молодых пограничников ратному делу. Когда Свиридов не разъезжал с инспекцией, то находился на одной из застав и проводил занятия по подготовке коней. Дело спорилось, пограничники с удовольствием принимали участие в таком обучении. Когда Андрея не было, то они самостоятельно шлифовали технику верховой езды, и вскоре скакуны у порубежных воинов понимали своих хозяев без слов, слушались поводьев как хороший автомобиль руля. Но Свиридов пошёл дальше, он ставил все более сложные задачи перед своими подопечными: кони слушались седоков, когда они управляли ими только коленями, ложились по команде в высокий степной ковыль, прячась от посторонних глаз. Самым трудным было приучить коней не бояться хищников и открытого огня, но и это пограничники преодолели. Для такой подготовки, Андрей приказал поймать нескольких волков и постепенно приучал скакунов к нахождению рядом с ними, то же самое было и с огнём, первоначально пламя полыхало вдали, затем всё ближе и ближе и, наконец, кони стали прыгать через горящие барьеры и ямы.
Однажды на заставу, на которой Свиридов проводил занятия, приехал Добрыня.
- Андрей, мы построили метательные орудия по чертежам, которые ты начертил, но что-то они отказываются стрелять, поедем посмотрим. Да и Ольга соскучилась, всё о тебе спрашивает, а мы ничего ответить не можем, сами давно на рубежах не были.
- Поехали!
Андрей вызвал к себе Илью:
- Я завтра уезжаю, ты остаёшься за старшего. Сам понимаешь, скоро я не приеду, так что съезди на вторую заставу, посмотри, как там дела идут, а то, что-то там строители заартачились, говорят харчей им мало. Разберись, пожалуйста, да и тренировки не запускайте.
- Хорошо. Не переживай, всё будет добре.
-------------------------
Ольга повисла на шее мужа.
- Сколько можно государственными делами заниматься? У тебя для меня времени нет, забыл совсем.
- Да что ты, милая. Как я могу забыть о тебе, но сама ведь знаешь, работы много, а весточку послать не с кем, все люди наперечёт.
- Ой, Андрюша, посмотри на меня, я рожу скоро, а ты так и будешь по границам разъезжать. Пора нам домой, в первую же грозу и вернёмся.
- Нет, моя хорошая, ты возвращайся, а у меня дел ещё невпроворот.
- Ты так говоришь, словно мы в гости на соседнюю улицу пришли: «Ты возвращайся, а я ещё пару пивка и кон в преферанс сыграю», - рассердилась жена.
- Оленька, ну не могу я, - взмолился Свиридов. – Неужели тебе плохо здесь?
- Да, мне плохо. Я устала. Тем более через два месяца рожать. А время к зиме, какие грозы зимой? Уже ночью заморозки.
- А в степи уже снег выпал… Так что, скорее всего, Оленька, раньше весны не получится. Как раз я все дела закончу, -начал рассуждать Свиридов.
Ольга развернулась и пошла прочь, Андрей её догнал.
- Милая, ну почему мы всё время ругаемся? Обещаю, весной приложу все силы, чтобы вернуться, потерпи три-четыре месяца, - сказал он.
Жена повернулась, взглянула в глаза мужу и молча прижалась к его груди.
-----------------------
Сартак в колодках сидел в яме. Его периодически навещал отец, он неоднократно ходил к Шарукану, умолял, объяснял, но тщетно, хан был не преклонен. Но сын Задёмы не унывал:
- Отец, хватит ходить и унижаться выпустит, никуда не денется.
- Да ты на себя посмотри, во что превратился – одни кожа да кости. Где тот бравый воин, нагоняющий страх на врага и на своих слуг?
- Не переживай, главное дух крепок, остальное приложится. Лучше скажи, как идёт подготовка к походу.
- Керс почти всё подготовил, думаю, скоро двинемся.
- Отлично, значит, и мне сидеть не долго осталось.
----------------------
Шарукан слушал доклад Керса.
- Провизией запаслись, воины готовы, дух крепок, уверены, не ждут на Руси нашего набега.
- Хорошо. Как Сартак?
- Сидит в яме, к нему часто приходит Задёма, но готовить инженеров отказывается.
- Значит так, да? Задёму тоже в яму и не кормить обоих три дня.
- Но как же так, о великий… - начал советник.
- Ты тоже к ним хочешь? – сверкнул глазами Шарукан. – Нет? Тогда иди и исполняй мою волю.
Керс потупясь ушёл.
- Благодетель, - сказал хан, словно плюнул ему вслед.
Советник не обернулся.
------------------------
Сартак и Задёма сидели в яме, было уже довольно холодно, выпал снег. Сын неоднократно порывался согласиться на условия хана, но Задёма не позволял ему этого делать. «Не страшно, не забывай, я тоже – воин и смогу перенести эти лишения, но Шарукан дорого заплатит за это», - говорил он.
Хан бесился, он не мог отступить от своего слова, но и инженер в преддверии зимнего похода на Русь ему был ох как нужен. Шарукан понял, что такими методами ему ничего не добиться, но он знал и другое, теперь Задёма и его сын – злейшие враги хана, а это было пока не хорошо.
