на кровать.
Мне уже было все равно на нашу аскезу, на родителей в соседней комнате. Я начала снимать с него кофту, только сейчас заметив, что он без куртки, но он остановил мои руки и осел на кровать, развернув меня к себе спиной, лишая возможности не то что раздеть его, но и касаться. Я оказалось в коконе его тела, практически обездвиженная, запыхавшаяся и не понимающая, почему он не продолжает, ведь я недвусмысленно показала, что готова на все.
– Рапунцель, – он еще сильнее накрыл меня своим телом сзади, – Не надо, я не хочу…
– Ты меня не хочешь? – Я попыталась вырваться, когда до меня дошел смысл сказанного, но он не отпустил.
– Я никогда и никого не хотел так, как тебя. Я вообще никого не хотел. Не было до тебя у меня никого. Всегда ты. Только ты. Даже до нашей встречи я знал, что когда-нибудь найду тебя. Просто посиди так со мной, – он положил голову на мое плечо и застыл в молчаливой позе, погрузив меня в еще большее переживание. Что-то было не так. Его что-то гложило, но он, похоже, не собирался посвящать меня в свои проблемы.
– Макс, – прошептала я, но он закрыл мне рукой рот и выдохнул в ухо, чтобы я молчала.
Так мы и сидели, в странной позе, молча прижавшись друг к другу.
– Мне пора, – сказал он через какое-то время, а мне захотелось без повода разрыдаться и умолять его остаться, потому что эта наша ночная встреча напоминала мне прощание. – Что бы не произошло завтра или в ближайшее время, что бы я не сделал, все, что у нас было, было по-настоящему.
– О чем ты говоришь, – я смогла его оттолкнуть и повернулась к нему, обхватив его лицо руками. – Что это все значит? Что случилось? Почему ты мне ничего не говоришь?
– Я много думал о тебе. О себе. О нас. Тебе будет лучше без меня, – он убрал мои руки со своего лица и встал, а я сидела, как громом пораженная.
– Что за чушь ты несешь? – я зашипела на него, как раненая змея, которой с невиданной жестокостью наступили на хвост в попытке оторвать огромную часть тела. – Ты обкурился что ли? Ты меня бросаешь?
– Я. Никогда. Не смогу. Тебя. Бросить. Но это сделаешь ты. Не сегодня, так завтра. Я не тот, кто тебе нужен, и ты никогда не будешь со мной свободной и счастливой. Я надену на тебя ошейник и посажу на цепь, сидеть у моей ноги. Ты достойна лучшего. Мне нужно отпустить тебя сейчас, пока не стало слишком поздно, пока ты не пострадала, – с каждым новым словом он возводил между нами незримую, но такую явную стену, что я не удержалась и залепила ему звонкую пощечину, забыв о родителях.
– Не смей решать за меня! Ты просто решил меня бросить, но сделать это таким изощренным способом?! Зачем тогда ты вообще ко мне подошел? – Он даже не обратил внимания на мой удар.
– Так будет лучше для тебя, Рапунцель, ты еще скажешь мне “спасибо”. Ты всегда можешь на меня рассчитывать, как бы не сложилось дальше. И ты будешь счастливой, обязана быть счастливой, – он чеканил каждое слово будто не для меня, а для себя.
– Это все? – Из моих глаз хлынули предательские слезы, но я не собиралась их прятать, я была перед ним вся как открытая свежая рана, но он не успокаивал меня, а просто смотрел на меня так, будто пытался запомнить всю ту боль, что причинял мне. А я по-прежнему не понимала, что за абсурд сейчас происходил и начинала унижаться перед ним. – Ты так легко отказываешься от меня? Это из-за секса? Так на меня, бери! Я вся твоя.
Он молчал.
Я начала колотить кулаками по его груди, но он и не пытался закрыться от меня. Он просто принимал мои удары, разрывая мое сердце на куски бесполезного мяса своим бездействием, отказом от меня.
– Уходи. Ты трус, ты просто испугался отношений, первых недомолвок, трус, слышишь?! А я последняя дура, что верила тебе. Права была Карина, да, что у вас это такие свободные отношения, ты ходишь налево, а потом, как ни в чем не бывало, вы мирно-дружно строите дальше вашу любовь? Ты возвращаешься к Карине?
– Да.
– Так вы с ней просто развлекались, используя меня? Вы даже хуже, чем я думала. Я даже ненавидеть тебя не хочу. Пошел вон. И выйдешь ты отсюда, как трус, через окно. И не смей возвращаться, – я вытолкала его из окна, забив на то, что родители могут услышать.
Он ушел.
Вырвав из моей груди остатки разорванного сердца. Пусть забирает! Не нужно оно мне без него. Я рыдала в подушку, проклиная тот день, когда встретила его на том переходе, когда впервые почувствовала его вкус на губах, когда подсела на его запах, на его прикосновения, когда послала к черту свою размеренную спокойную жизнь.
Он хочет видеть меня счастливой без себя?! Так пусть видит! Я буду счастливой. Без него.
Как будто это было возможно.
Глава 21
Макс
– Уходи. Ты трус, ты просто испугался отношений, первых недомолвок, трус, слышишь?! А я последняя дура, что верила тебе. Права была Карина, да, что у вас это такие свободные отношения, ты ходишь налево, а потом, как ни в чем не бывало, вы мирно-дружно строите дальше вашу любовь? Ты возвращаешься к Карине?
– Да.
Я никогда не смогу вычеркнуть из памяти ее вопросы и обвинения, на которые я не мог ответить иначе. Ложь отравляла меня изнутри, но я говорил ее намеренно, чтобы Кира сама меня возненавидела, не захотела быть со мной и разбираться в причинах такого поступка, потому что если бы она копнула чуть глубже, если бы она увидела, как дрожали мои руки, захотела во всем разобраться, вернуть меня, я не смог бы устоять. И тогда участь мамы была бы решена.
Я ненавидел себя за боль, которую причинил Кире. Но рано или поздно это должно было случиться. Она все равно бы не смогла мириться с дерьмом моего семейства. Зачем оно ей? Она привыкла к безмятежной жизни, где родные люди просто любят друг друга, просто поддерживают. И это не подвиг какой-то, а норма. Что мог предложить ей я? Свою безумную ревность, ночные кошмары и чокнутого папашу? А в новых обстоятельствах, знай она правду, согласилась бы она стать причиной гибели моей матери? И можно ли построить что-то
