ярости, начавший было пульсировать в виске, мгновенно рассосался. Злость поостыла. Кристи не виновата, что так вышло. Ладно, частично виновата, но ведь никто никогда не думает, что прижмет так сильно. Просто все это не вовремя. Чужие проблемы, события, дела, в которые нужно вникать и на которые нет никаких моральных сил. Наверное, больше всего злит именно это: невозможность закрыться дома и тихо, молча пострадать.
И Кристина здесь совсем ни при чем.
Продолжая придерживать фату и волосы, Элли осторожно помассировала тонкую бледную шею сестры.
— Сколько же ты вчера выпила? — собственный шепот громко прозвучал в тишине заднего церковного двора.
Зажмурившись, Кристина прижала ладони к корсету и громко, невесело хохотнула. Эхо отбилось от каменных стен.
— Я вообще не пила ничего, кроме газировки, — она медленно выпрямилась и рывком отерла губы тыльной стороной ладони.
Фата и волосы выпали из рук. Элли отступила в сторону, освобождая платье, и Кристина сделала шаг назад от клумбы. В каком смысле не пила?
— У меня токсикоз, — сестра повернулась к ней и зябко обняла себя за плечи. — Я беременна.
Элли замерла. Слова оглушили и накрыли куполом. Дар речи отнялся. Она во все глаза уставилась на осунувшееся, бледное лицо, и брови поползли на лоб. В голубых глазах Кристи плеснулась горечь, сестра поджала губы и отвела взгляд в сторону.
«Какого хрена?!» — пронеслось в мозгу.
— Уже два месяца, — проговорила Кристина, будто предвидя вопрос.
Собственные страдания вдруг отступили на задний план: информация плавно докатилась до сознания и отрезвила. Но ведь она ничего не говорила! Почему?! Элли нахмурилась, потянулась к сестре и резким движением расправила загнувшуюся, примявшуюся фату. По-матерински выровняла складки на юбке. Куда-то же нужно деть руки.
— Майк знает? — она выпрямилась и заглянула Кристине в лицо.
Та прикусила губу и вяло повела плечом.
— Майк и мама. И теперь ты, — она запнулась. — Только не говори никому.
Идиотизм.
— Но зачем скрывать? — Элли развела руки в стороны.
Симпатичное личико сестры на мгновение сморщилось, как перед истерикой. Но она тут же взяла себя в руки и возвела взгляд к необычно яркому для октября небу.
— Я просто хотела красиво выйти замуж… А потом… — из накрашенных глаз покатились две огромные слезы, и Кристина тут же подобрала их пальцами. — Они все подумают, что только залет заставил Майка жениться на мне после шести лет отношений. Но это неправда! — она громко шмыгнула носом. — Он сделал предложение за месяц до того, как… — сдавленный болезненный смешок.
Это надо осмыслить. Отличное совпадение, ничего не скажешь.
— Не говори девочкам, — Кристина снова шмыгнула носом, но голос прозвучал уже достаточно ровно. Быстро же она взяла себя в руки. — И тете Дейзи не говори, она первая начнет трепать всем подряд.
Элли устало закатила глаза. Можно подумать, она побежала бы к тете Дейзи в первую очередь.
— Не скажу конечно, успокойся, — она мельком посмотрела на плоский живот сестры. — Но, когда ребенок родится, никому не составит труда высчитать сроки.
— Да наплевать, что будет потом, — Кристина нервно отмахнулась, но тут же поморщилась и растерла бок. — Черт… Помоги мне ослабить корсет, я уже дышать не могу.
Развернувшись на месте, она резко переложила фату на плечо и замерла. Взгляду открылась спина в белом корсете, стянутом так сильно, что его края немного налезали друг на друга, а лента натянулась почти до треска. Элли обалдело округлила глаза. Как Кристина еще не задохнулась?!
— Кто его так зашнуровал? — она рванулась вперед, схватилась за концы ленты и потянула в разные стороны.
Плотный бант развязался, края разошлись буквально на полдюйма.
— Теона, — шумно выдохнула Кристи.
— Она совсем тронутая?!
— Она же не знала. Хотела вылепить мне талию… — сестра коротко хмыкнула. — Там у тебя во внутреннем кармане жвачка и салфетки: я сунула на всякий случай, — она протянула руку за спину. — Дай, пожалуйста.
Продолжая одной рукой растягивать шнуровку, Элли распахнула пальто, влезла в карман и мгновенно нащупала две плотные упаковки.
— Держи, — она вытащила обе и вложила в Кристине в ладонь.
Рука исчезла. Послышался шелест полиэтилена и бумаги, сестра громко высморкалась и шмыгнула носом. Шнуровка приобрела уже нормальный вид, и Кристина издала глубокий протяжный вздох. Так-то лучше. Элли завязала новый бант и отступила в сторону. Сестра поспешно развернулась.
— Ну все. Теперь можно возвращаться.
Полководец пришел в себя, полководец готов к бою. Она скомкала салфетку, подошла к ближайшей скамейке с урной и выбросила. Туда же выплюнула всего минуту пожеванную жвачку и двинулась вперед, к аллее, с которой они обе недавно прибежали. Элли пораженно посеменила следом. И это дурочка Кристина. Целеустремленная, непривычно взрослая девушка, которая сейчас вышагивала рядом — ее капризная Кристина?
— Прости меня, — вдруг заговорила та, нарушив воцарившееся молчание. — Я, наверное, была невыносимой в последнее время. Это нервы, гормоны и вообще… — она неопределенно махнула рукой. — Фу… мне еще мужа целовать с языком, а я воняю блевотиной.
Элли не смогла подавить ухмылку. И все-таки нет. Что-то в ней осталось прежним.
— Успокойся, ничем ты не воняешь. Поцелуешь один раз без языка, если боишься…
— С ума сошла? — сестра на ходу повернулась к ней, в глазах плеснулся ужас. — Мы что, приятели, чтоб без языка?! Или ты уже окончательно в монашку превратилась и забыла, как это делается?!
Точно. Это все та же Кристина. Ничего нового.
По коже побежали мурашки, Элли захлебнулась воздухом. Запнувшись, отстала на полшага, рука конвульсивно рванулась вверх, но она подавила желание провести по губам пальцами. В памяти всплыла яркая картинка: коридор, стена, обжигающие ладони ведут дорожку по позвоночнику, на языке яркий ягодный вкус… Сердце сжалось.
Ч-ч-черт.
Элли прикусила губу и ускорила шаг.
Это ведь никогда не закончится. Казалось, старые воспоминания удалось похоронить, но вот на их месте появились новые. Пройдет еще черт знает сколько времени, прежде чем они сотрутся. Прежде чем удастся перестать сравнивать каждого нового парня с одним единственным бывшим.
Нужно выбросить это из головы. Хотя бы на сегодняшний день.
Кристина стремительно свернула за угол, Элли — сразу за ней. Свита обнаружилась все там же, у двери. Интересно, сколько времени прошло? Пять минут? Десять? Подружки обнимали себя за плечи и переступали с ноги на ногу, папа нервно смотрел в телефон. Первой их заметила мама: сорвалась с места, сделала несколько маленьких шажков и схватила Кристину за руки.
— Что там у вас случилось? — она обеспокоенно заглянула младшей дочери в лицо.
Кристи вырвала руки и резко отмахнулась.
— Ничего. Предсвадебный синдром.
— А такой бывает? — подала голос Джеки.
— Теперь бывает. Мам, забери у девочек куртки и
