не выдыхал, надеясь, что это будет его последним вздохом. – Может быть, ты где-то рядом и слышишь меня? Если слышишь, то знай, что я люблю тебя, Ро-Ро. Безумно, как и всегда.
Арчибальд обнимал ее свитер, вдыхая сохранившийся на нем ее аромат. В ужасе он прижимал мягкую ткань к себе, осознавая, что совсем скоро запах выветрится и свитер станет просто вещью, а не ее свитером. Он бы и уснул здесь, стараясь сохранить в памяти все черты ее лица. Ему даже хотелось подхватить воспаление легких, растянувшись на каменном полу, лишь бы только они быстрее встретились.
Но Роуз бы не одобрила эту идею. Она сделала свой выбор – умереть, чтобы исчез Лукас, а Арчибальд смог вернуться в свое тело. Ему казалось, что она с самого начала решила поступить так, когда они поняли, что другого выхода нет, и только Арчибальд на что-то надеялся. Он накричал на бедного Калеба, хотя тот был совсем не виноват в смерти Роуз, но так хотелось думать, что можно все изменить.
По очень старой традиции тело ведьмы мертвых должно отлежать одиннадцать ночей, а Арчибальд решил остаться с ней. Он и не надеялся, что сейчас она встанет, обнимет его, обхватив за талию, пробубнит что-то в грудь и все будет как прежде.
Нет, не надеялся, но страстно желал, чтобы все это было дурным сном, что вот он проснется, а все вокруг по-прежнему, но самое главное – Ро-Ро жива.
Когда Грейс закрыла крышку гроба, он снова заплакал.
Ничего не будет по-прежнему.
В «Улье» было тихо, только изредка трещал музыкальный автомат, в котором застряли монеты. Те немногочисленные посетители, что приходили, сторонились Арчибальда, точно чувствуя, что к нему лучше не подходить и оставить наедине со своим горем.
Он не помнил, какая по счету порция виски стекала по горлу, уже даже не обжигая слизистую, но все еще помнил последние мгновения жизни Ро-Ро. С Калебом он так и не помирился, они даже подрались. Калеб сказал, что скучает по Роуз, а Арчибальд решил, что тот издевается, ведь он знал Роуз гораздо дольше. Нетрезвый разум решил, что драка – лучший способ избавиться от тревожащих чувств, но… Но теперь его изводило еще и чувство стыда за разбитый нос друга.
К нему подсела девушка, что-то защебетав, но Арчибальд отмахнулся от нее, пересев в дальний конец бара. На неоновой вывеске была изображена роза. Он уронил голову и спрятал лицо в ладонях.
Он так хотел услышать Роуз в последний раз, сожалея, что не может видеть духов. Очередная сигарета в его руках подрагивала, вторя беззвучным рыданиям. Грейс обещала позвонить, если увидит Ро-Ро, но телефон молчал. И тогда, кинув на стол больше денег, чем предполагал бармен, Арчи вышел из бара, чтобы снова ходить живым призраком.
Сон не шел, в горло не лезло ничего, кроме стремительно истощающихся запасов алкоголя. Арчибальд потерял счет выкуренным сигаретам. Кто-то приходил, но их лица растворялись среди серых стен со следами черной плесени.
Он снял эту квартиру, потому что его яркая и солнечная угнетала его. Арчибальд не понимал, как солнце может вставать по утрам, если его собственное погасло. Почему за окном в парке раздаются крики веселья, звучит задорный смех, пока в его сердце сквозняки, а вокруг только затхлость, сырость и все пропахло табаком.
Что сказала бы Роуз, если бы увидела, во что превратился Арчибальд?
«Боже, ну ты и зарос!» или «Черт, ты когда последний раз душ принимал?», а может быть, многозначительно промолчала бы, затолкав его в ванную.
Арчибальд живо вообразил, как она морщит носик, закатывая глаза. Казалось, протяни руку – и можно коснуться ее мягких волос. Он рассмеялся безумным смехом, когда его рука ничего не коснулась, и тогда он открыл глаза.
Пустая и пыльная комната, сквозь неплотно задернутые шторы назойливо пытался проникнуть свет одинокого фонаря. Арчибальд щелкнул пальцами, но ничего не произошло.
– Паршиво колдовать, будучи не в себе? – раздался хриплый женский голос откуда-то из вороха одеял на кровати Арчибальда.
Он не узнавал голос, да и о гостье не помнил. Медленно потянулся на полу, пытаясь нащупать зажигалку.
– Ты давно здесь? – спросил он.
– Дорогуша, ты меня совсем забыл?
– Как тебя зовут? – медленно проговорил он, закуривая.
– Лора, – протянула она.
– И давно ты здесь, Лора?
– Давненько. – Судя по звукам, она перевернулась на другой бок, шелестя синтетическим одеялом.
– Мне это никак не помогло, – пробубнил он.
– Ты привел меня позавчера, но у нас ничего не получилось, – недовольно проговорил она.
– Ты одета? – вяло проговорил Арчибальд.
– Да.
– Можешь покинуть мою квартиру? Ага?
– Лады.
– Вот и чудненько.
Когда Арчи в очередной раз шел в бюро, то встретил вдовца Улисса с мальчиком лет пятнадцати, может, чуть старше, они улыбались, и у каждого в руке было по хот-догу.
Арчибальд мысленно сказал своей Ро-Ро, что самоотверженность, за которую он ее ругал, помогла двум живым людям обрести покой.
Еще ему встретился тот агент ФБР, имени которого он так и не запомнил. Он спросил, когда намечены похороны, Арчи ответил ему на автомате, почти выпалил, а когда скрылся за поворотом, разрыдался. Он все еще не мог поверить, не мог и не хотел.
А разве кто-то захочет смириться с мыслью о том, что его вторая половинка души исчезла. И не просто исчезла. Роуз пожертвовала собой, чтобы вернуть ему тело, а он так бездарно им распоряжался. От этого ему было еще хуже. Тошнота подкатывала к горлу.
Грейс каждый раз пыталась его отогнать от гроба, но у нее не получалось. Хизер отправили жить к школьной подружке, она еще не знала, что произошло, тело Роуз от нее спрятали.
– Ты любил ее? – спросила Грейс, наливая в два бокала виски.
Арчибальд выдохнул дым и посмотрел на нее со всей болью, какую только мог собрать. И тогда она все поняла, но все равно повторила вопрос. Для нее это почему-то показалось важным.
– Любил, – хрипло ответил он. – И люблю, – добавил.
– Время вылечит. – Она погладила его по плечу, стараясь казаться сильной.
– Вылечит ли? – Он грустно усмехнулся. Ему снова хотелось напиться. – Сколько еще осталось? – Он кивнул на дверь в подвал.
– Уже завтра. – Она вздохнула.
– Могу я…
– Тебе может не понравиться то, что ты увидишь, а я хочу, чтобы ты запомнил ее красивой.
– Мне нужно. – Он решительно встал, не обращая внимания на головокружение.
– Позови, если что, ладно?
– Угу. – Он взял пачку сигарет и почти бегом направился к лежащей в одиночестве и холоде, все еще такой его Ро-Ро.
Завтра уже прощание. Ему не вынести, так сильна боль, которую не заглушить ничем. Он решил, что если не станет легче, то он упадет в магический омут миражей, в которых прячется слабая иллюзия покоя, и будет надеяться, что однажды просто не очнется. Пусть это будет бездарной тратой второго шанса, но он не
