завтра этого слуги уже не будет. Или исчезнет, или его найдут мертвым, но я бы ставила на исчезновение. Даже по трупу и способу убийства можно сделать выводы.
- А если мы вычислим его до конца приема, то сможем допросить, - кивнула Захра. - Тогда, пожалуй, версию с предательством возьмем за отправную.
- А еще он мог быть не один. А также.. он мог попросту не знать, что предает хозяина, - вытолкнула из себя Ника результаты своих размышлений. - Он мог просто проболтаться с кем-то, втершимся к нему в доверие, даже не подозревая, что тем самым подвергает господина смертельной опасности.
Захра еще раз внимательно на нее посмотрела. Она видела перед собой совсем юную девушку, которая только что убила человека и не выказывала по этому поводу ни малейшего беспокойства.
- Я начинаю понимать, почему мой сын так настаивал на том, чтобы приобрести в вас союзников, - она отвесила Нике уважительный поклон.
Ника смутилась и чуть покраснела.
- И я бы хотела задать вам вопрос. Где вы научились так хладнокровно убивать? - Захра цепко отслеживала мимику паралийки.
- На охоте, - честно ответила Ника. - Я не вижу разницы между убийством оленя и человека. Что так отнимаю жизнь, что так. Просто оленя ради еды, а человека — чтобы защититься.
- Вот как. И, похоже, охотились вы много.
Ника кивнула.
- В Паралии сейчас это самая высокооплачиваемая работа, - спокойно произнесла она. - А я в этом хороша.
Захра хмыкнула.
- Мы стараемся не касаться в разговорах того, что сейчас происходит в Паралии. Это дурной тон в светском обществе, поэтому мы крайне мало знаем о том, как сейчас там обстоят дела. Судя по тому, что вы говорите, эти шесть лет вам тяжело пришлось.
Ника ответила ей хмурым взглядом.
- Наш город захватили, а семьи казнили. Как это может быть не тяжелым?
- Прощу прощения за бестактность, - Захра чуть склонилась. - Я могу доверить безопасность моего сына вам? Я пока займусь поисками предателя.
- Вам нужно плохо выглядеть, - рубанула с плеча Ника. - Чтобы, если все-таки предательство было осознанным, ваш слуга мог сам себя выдать. И тот, кто отправил убийцу.
- Вы думаете, он тут?
- Вряд ли кто-то знал о приступе заранее. Скорее всего тот, кто отправил слугу с сообщением об отсутствии наследника, знал об их существовании, но крайне маловероятно, что знал наверняка о сегодняшнем. Просто увидел, что наследника нет, и отправил посыльного с сообщением.
- Разумно, - Захра тяжело выдохнула. - Да, идея хорошая. Пожалуй, я так и поступлю. Тем более, что мне и стараться особо не надо.
Она криво улыбнулась, и ее светская маска вдребезги разбилась. У Ники мелькнула мысль, что это не она тут самая умная, а просто страх за ребенка застил Захре глаза, лишая способности анализировать и размышлять трезво.
- Прости, мам, - раздалось с постели. - Но я не мог обратиться ни к кому другому.
- И правильно, - Захра чуть подобралась. - Лучше уж я буду знать. Но твоему отцу сообщим обо всем, когда гости разъедутся.
Она перевела неожиданно твердый и ясный взгляд на Нику.
- Клан Никобатон обязан вам жизнью наследника, - она склонилась. - Мы этого не забудем.
Ника смутилась и кивнула.
- Располагайтесь в кресле. Я прикажу служанке поднести закуски под дверь...
Ника сглотнула слюну, но сдержалась.
- По легенде, ваш сын уже мертв. Не стоит, это выбивается из нее, - с сожалением отказалась она.
- Действительно, - Захра сделала глубокий вздох. - Действительно. Я спущусь вниз.
- Доброго вечера, - попрощалась Ника, наблюдая, как матрона клана Никобатон уходила — с прямой спиной, идеальной осанкой и совершенно непроницаемым лицом.
- Я могу пока побыть в кабинете? Я видела у вас много книг. Если будет угроза, я все равно услышу, - обратилась она к полуобморочному Алри.
- Угу.
- Спасибо.
Ника вышла из спальни в кабинет и аккуратно прикрыла за собой дверь, услышав явственный вздох облегчения. И тут же кое-что вспомнила, чуть не хлопнула себя ладонью по лбу и снова открыла дверь в спальню.
- Прошу прощения, но я забыла кинжал в трупе, - ровно заявила она и прошла до ванны, чтобы с трудом достать лезвие из горла нападавшего.
Ника брезгливо осмотрела кинжал, вытерла его от пятен крови душистым полотенцем, посомневавшись с десяток секунд,и вернула в ножны. Выдохнув, она вернулась в спальню.
- Теперь точно не побеспокою, - все также ровно заявила она, вновь прикрывая за собой дверь.
Чуть постояв и послушав тишину, Ника решилась:
- Афина, запиши сообщение. Эвр, Кассандра, Алри Никобатона пытались убить — он лежал с приступом у себя. Я убила нападавшего. Заказчик где-то в зале.
«Афина отправила сообщение».
Выдохнув, Ника подошла к шкафам, выбирая, с какого именно отчета какой торговой гильдии она начнет.
***
Кассандра не дрогнула, прочитав сообщение. Вместо этого она опустила взгляд вниз, на чашу, и привычным жестом качнула ее, наблюдая, как багровая жидкость чуть закручивалась, повинуясь движениям сосуда.
«Уже два трупа за вечер», - подумала она, вслух ответив:
- Да, я понимаю, что такой наряд весьма смел для Эрзо.
Перед ней стояла девушка — даже, скорее, девочка. Первый, максимум второй выход в свет. Кассандра видела это по живым и искренним эмоциям, проскальзывающим на лице, по тому, как легко какая-то матрона подговорила ее наговорить наглой выскочке гадостей.
- Вы нарушили этикет! - девочка покраснела, но сдаваться не собиралась.
- А вы нарушили этикет, забыв представиться. И тем, что отчитываете меня, будучи младше, - легко парировала Кассандра, с интересом склонив голову набок.
Девочка покраснела — не очаровательно, когда румянец делает лицо юнее и ярче, а неприятно, плотными красными пятнами — и ретировалась. Кассандра лениво проследила взглядом за ее побегом, чтобы увидеть матрону клана Аннабиви. Конечно же, только стареющие и теряющие влияние пожилые дамы с таким цинизмом пользуются наивностью молодняка, отправляя его позориться.
Кассандра улыбнулась той и салютовала чашей с виной, с удовольствием наблюдая, как маска матроны идет трещинами, обнажая злобу.
«И опять Аннабиви», - мелькнула мысль. - «Это не похоже на совпадение».
В Эрзо что-то назревало. Что-то, что могло пустить все их планы по ветру — более того, вероятно, именно их появление в городе заставило события ускориться.
Кассандра надела на лицо самую благожелательную из улыбок — ту самую, которая
