Алиса. Вчера ты была бесподобна.
Она наклонила голову так, что несколько синих прядей упало на ее встревоженное лицо.
– Но что тогда?
Николай отвернулся, поставил локоть на ногу, сжал кулак и положил на него подбородок. Он застыл в такой позе, задумчивый и возвышенный, красивый даже по божественным меркам. Наконец, смотря куда-то в сторону, произнес:
– Семья Воронов – это их Стая. Оттого все кровные связи из прошлой жизни мы не несем в новую семью.
– Да, я помню. Стася говорила мне об этом. Но у меня всего-то только мать, – напомнила Алиса. – Ни бабушек, ни дедушек, ни отца… Никого у меня нет.
– Теперь у тебя есть мы. И только мы, – с нажимом сказал он.
– Что это значит?
Николай повернул голову и взглянул ей в глаза. Алиса задержала дыхание, ожидая ответ.
– Твоя мать мертва.
– Что?
Девушка вскочила с места и с широко распахнутыми глазами подбежала к Верховному. Он сменил позу, посмотрел на Алису и бесстрастным тоном сказал:
– Два дня назад она погибла в автокатастрофе. Грузовик выехал на проезжую часть. Смерть наступила мгновенно.
«А лучше бы она страдала, – подумала Алиса и тут же в ужасе отдернула себя. – О чем я вообще думаю? Да, она была жестока со мной и никогда не любила меня, но… Эта женщина была моей матерью… Единственным родным человеком».
– Но у меня есть еще одна новость, – сказал Николай. – Про твоего отца.
Эти слова сработали, как спусковой крючок. Мысли о матери исчезли так же быстро, как и появились. Алиса упала перед Верховным на колени и с мольбой во взгляде прошептала:
– Что с ним? Где он? Вы нашли его?
– Да, мы нашли его, – спокойно ответил мужчина. – И он тоже, как и ты, Алиса, был частью нашей Стаи.
– Он здесь?
Ее голос сорвался. Сердцебиение ускорилось. Отчаянная надежда в голосе вмиг сделала ее уязвимой. Она заозиралась по сторонам, встала на ноги и подбежала к двери.
– К сожалению, он уже не в этом мире.
Алиса остановилась как вкопанная. Сердце отбивало бешеную дробь в горле. «Я не ослышалась?» Она не могла пошевелиться, даже моргнуть. Так и смотрела перед собой, захваченная водоворотом противоречивых эмоций.
– Он был Вороном, пусть и не посвященным, – сказал Николай.
– Как он умер? – прошептала Алиса, едва шевеля губами.
– Покончил с собой. Из-за разрушительного одиночества и непонимания окружающими его сути. Каждому из нас знакомо это чувство. Он ушел в иной мир раньше, чем мы нашли его. К сожалению.
Слеза скатилась по щеке и капнула с подбородка на пол. Алиса задрожала, обхватывая себя руками. «Папа, – шептала она. – Папочка, почему? Почему ты не дождался меня?»
– Твоя мать не простила ему этого. Ведь он любил тебя, еще даже когда ты не родилась. Больше, чем свою девушку. Больше, чем музыку. Больше, чем саму жизнь. Но депрессия в совокупности с жалящим чувством одиночества разрушала его с каждым днем все сильнее. И однажды эти чувства стали настолько невыносимы, что он решился на крайний шаг. Мне жаль…
Алиса опустила голову и заплакала. Ее пожирали изнутри обида, боль и разорванная в клочья надежда. Однако Николай не дал ей утонуть в этом отчаянии. Он приблизился к ней и осторожно обнял сзади, уткнувшись губами в макушку. Перед мысленным взором вспыхнула картина, которую Алиса видела в своих снах. Точно такая же, как сейчас. Каждый раз, когда она видела этот сон, ощущала его тепло сквозь одежду, исходящее от него уверенное спокойствие и приятный аромат пачули, ее сердце таяло от этой близости. И вот теперь образ из грез стал явью. Она, такая хрупкая в данный момент, несчастная и сломленная, хватается за его руки, пока Николай укрывает ее от жестокости этого мира, наполняя через эти объятия ее душу и сердце любовью, теплом и уверенностью.
– Он оставил тебе послание, – шепнул Николай, отстраняясь.
Алиса развернулась, заметила конверт в руке мужчины, выхватила его и осмотрела со всех сторон. Ни адресата, ни отправителя, ни подписи. Простой белый конверт. Она вскрыла его, достала пожелтевший листок, исписанный мелким аккуратным почерком, и прочла его содержимое.
«Дорогая Алиса,
Когда ты получишь это письмо, меня уже не будет в живых.
Не горюй об этом больше положенного. Живи, пожалуйста, дальше и прости меня за эту слабость.
Я не знаю, как в итоге назовет тебя мама, но для меня ты всегда будешь моей маленькой Алисой.
Я очень любил твою маму, но лишь ты стала тем светом во тьме, который удерживал меня от пропасти дольше, чем мне было отведено. Ты задержала меня в этом мире, подарила минуты счастья, море улыбок и безграничную, безусловную любовь. Если бы не ты и не музыка, я бы решился на это куда раньше.
Но, как оказалось, даже любовь не в силах исцелить раны и вернуть к жизни.
Не вини себя.
Так должно было произойти.
Не знаю, как объяснить словами, я просто… чувствую это.
Я чувствую, что ты станешь талантливой девушкой.
Чувствую, что буду наблюдать за тобой и гордиться оттуда, куда занесет меня судьба после смерти.
Прости, что не был рядом в трудные моменты жизни.
Прости, что не спел твою колыбельную наедине… ведь ты так радовалась, когда слышала мой голос еще в животе у мамы.
Прости, что был слабее голосов в голове и покинул тебя еще до твоего рождения.
На улице ночь, стрекочут сверчки и накрапывает дождь. Я смотрю сейчас в приоткрытое окно, чувствую запах мокрой земли и недавно появившейся зелени. Я должен радоваться каждому мгновению весны или, по крайней мере, чувствовать хоть что-то. Но не могу. Пожирающее изнутри одиночество выжгло все слезы, иссушило тело и отравило разум. Я не живу. Я существую. И чувствую, что время мое сочтено.
Но не печалься обо мне, дорогая Алиса. Моя единственная и любимая дочь.
Я искренне желаю тебе быть счастливой, заниматься тем, что ты любишь, быть в кругу тех, кто поддерживает и понимает тебя. Любить и быть любимой.
Я однажды вернусь к тебе с мягким дуновением ветра,
Стану птицей в пасмурном небе, рассекающей облака.
Я дождусь следующей жизни, чуткого мига, момента,
Когда грань между нашими душами станет тонка.
Мы еще встретимся, Алиса.
Однажды это точно случится.
А пока, дочь моя,
Живи в полную силу,
Дыши полной грудью
И помни, что ты не одна.
Я
