показывали, кому она принадлежала. Зуран пропустил ла-Тара вперёд и закрыл за собой дверь. Владыка сел поудобнее, поставил трость по левую руку. Спина у него была прямой, будто под камзолом продели жердь. Зуран невольно развёл плечи.
Музыканты разогревались, наполняя зал то печальными, то весёлыми нотами. Эхо резонировало, отражалось от овального свода. Из-за сцены доносились голоса актёров: те распевались и повторяли заученные диалоги.
– Опера будет прекрасной, – сказал Зуран и добавил: – Вам понравится.
– Не сомневаюсь, – коротко ответил ла-Тар. Он повёл носом, отчего ноздри у него несколько раз вздрогнули, и шумно выдохнул, будто хотел чихнуть.
Зуран подался вперёд, чтобы увидеть соседнюю ложу. Три человека в белых костюмах уже сидели на местах. Видеть их без капюшонов было непривычно.
Перегородка между двумя ложами была тонкой. Зуран проверил, чтобы любые шепотки, даже шорох одежды прекрасно слышались по ту сторону. К тому же во время оперы ла-Тару придётся говорить громче. Но если отрицатели ничего не расслышат, в крайнем случае можно будет увести Владыку в свой кабинет под предлогом поставки мрамора. Зуран придумал план для любого поворота событий.
– Как там моя девочка? Не скучает?
Зуран нахмурился и посмотрел в зал.
Служанка сидела с краю: разместить её непосредственно в середине Зуран не смог – все места были заранее записаны на господ и их дам. Девушка улыбалась, манерно сложив руки на коленях, и выглядела довольной.
– Мне кажется, она хорошо проводит время.
– Чудно, – кивнул ла-Тар. – С виду и не скажешь, но она незаменимая спутница.
– Не сомневаюсь. Начинается!
Зуран придвинулся поближе. Новая постановка будоражила. Трубы грянули, мелодия накрыла зал подобно лавине, и в пик напряжения безупречный мужской голос пронзил воздух. У Зурана мурашки побежали по коже: ему бы так петь!
Сюжет был прост и изящен. Старый отец потерял единственного сына и просил богиню вернуть его. Старик был готов отдать дар, земли и даже имя, но Двуликая не отвечала. Хранители пытались научить несчастного смирению, но тщетно. Решив, что только чудо вернёт принца, отец нанял бесценного и стал платить ему за открытие шкатулок в надежде, что какой-нибудь дар вернёт сына. Люди приходили к дворцу толпами, ведь каждый желал получить дар. Казна стремительно пустела, несколько тёмных даров обрушили на ветвь зной, болезни и голод, но безутешный отец и не думал останавливаться.
Когда деньги закончились, бесценный уплыл за Шёлковое море, оставив после себя лишь разорение. И тогда к дворцу пришёл мудрец. Он рассказал отчаявшемуся отцу, что тот нарушил естественный ход вещей.
Хозяин шкатулки со зноем должен был открыть её во время путешествия на север, и это спасло бы ему жизнь, а так он замёрз насмерть.
Девушка, в шкатулке которой была заточена болезнь, должна была попасть в плен к варварам, и её дар убил бы врагов.
А мальчик и вовсе не должен был открывать свою шкатулку, но попытки привели бы его в седьмую ветвь, и там бы он стал одним из величайших исследователей.
– Кто ты? – пропел актёр голосом, полным горя и ужаса.
– Предсказуемо, – сказал Владыка. – Мудрец – это Двуликая.
Зуран вздрогнул. Ла-Тар сидел, закрыв глаза. Он только слушал и даже не смотрел на сцену. В этот момент мудрец скинул плащ, и зрители ахнули – под ним скрывалась девушка в серых одеждах.
– Я́ дары приносящая, я судеб творец, – удивительная актриса умела петь как мужским, так и женским голосом. Зуран чуть ли не запищал от восторга, когда её нашли для этой постановки.
– Вам не по душе идея?
– Конечно нет, – бросил ла-Тар и переплёл руки на груди. – Двуликая наделила нас свободой воли, а это означает, что нет ничего предопределённого. Открывать шкатулки или нет – решение каждого наречённого.
– Вы не верите, что у Неё есть план?
– Отчего же? Верю. Знаю, что есть. И в этом плане есть бесценные, которые помогают сохранять баланс.
– Им платят за открытие шкатулок, а они не ведают, что творят, и не несут никакой ответственности за свои поступки.
Владыка Северной реки скривил губы. Он даже не взглянул на Зурана.
– Отрицать божественное происхождение бесценных неразумно. У них – Её сила, и для чего-то она была им дана. Довольно. Эта тема заведёт нас в ненужную полемику. А нам ещё поставки мрамора обсудить надо.
Зуран хоть и не видел, но знал: отрицатели за стеной уже встали. Услышанного им было достаточно.
– Что ж, мне жаль, что опера вас разочаровала, – сказал он, чтобы потянуть время. Приближался эпилог, и всё должно было свершиться до последнего удара барабанов.
– Опера была прекрасна, пели восхитительно. Особенно те двое, что играли за мудреца.
– Двое? – не понял Зуран. – Мудреца играла одна актриса, Владыка. Вы не открывали глаз всю оперу?
– Ха, девушка, значит, да? – Ла-Тар повернулся к Зурану вполоборота. – Всегда восхищался женщинами. На что они способны, одна Двуликая знает. Поглядите на мою красавицу, видите?
Зуран нехотя посмотрел в зал. К его удивлению, место пустовало.
– Владыка, её там нет.
– Вы не туда смотрите, принц Зуран, – голос ла-Тара стал тише и серьёзнее. Он кивнул влево, Зуран выглянул, и ужас сковал тело.
Отрицатели были мертвы.
Зуран похолодел. Тонкое лезвие сквозь шарф коснулось его шеи.
– Как? – выдохнул Зуран, побоявшись пошевелиться.
Владыка Северной реки вздохнул, взял трость и приблизился.
– Видите ли, принц Зуран… – Ла-Тар поочерёдно дотронулся до век и вытащил из глаз какие-то тёмные пластинки. Поморгав, он посмотрел на Зурана, и тот вздрогнул. – Мне повезло. В этом мире я вижу только две вещи: свет и тьму. Зато вижу очень и очень хорошо.
Владыка Северной реки был слеп.
Зуран охнул, увидев полностью белые глаза ла-Тара, и невольно отпрянул. Укол в шею заставил Зурана замереть.
– Вы знаете, если человек очень долго будет употреблять в пищу пахучие специи, то запах въестся в кожу и волосы, и его почти невозможно будет отмыть? Отрицатели очень любят добавлять в еду острый хмель, говорят, даже одежды с ним стирают. Та ещё дрянь.
«Так вот почему он тогда принюхался! Проклятье!»
– Вы собираетесь убить меня?
Ла-Тар улыбнулся и кивнул служанке.
– Мари?
В следующий момент шарф затянулся на шее. Зуран захотел крикнуть, махнуть руками, чтобы привлечь внимание, но его уволокли в тень, а потом сознание померкло.
Когда он очнулся, то опера уже закончилась. Зрители аплодировали. Естественно, когда Зуран созвал стражу, Владыка Северной реки уже покинул Олну.
Единственный путь через Безликие горы, который вёл к его землям, был взорван. Сошедшая следом лавина перечеркнула планы по захвату Северной реки.
Интерлюдия. Третья ветвь
