нападают, растерянные и злые, но мой голод сильнее их.
Я хочу попробовать их кровь. Мне нужно показать своей паре свою силу.
Моя, моя, моя.
Это дикое песнопение, которому я поддаюсь, прыгая на них.
Мои челюсти смыкаются на плече дикаря, но он отталкивает меня. Я перекатываюсь через него, ударяясь о бок, но снова поднимаюсь на лапы, и когда он поворачивается, я хватаю его за хвост и кусаю. Он взвизгивает, но в меня врезается другой и сбивает с ног. Когти царапают мой бок, заставляя меня выть, но я брыкаюсь, зная, что лучше не подпускать их к своему животу.
Я поддаюсь своим инстинктам и просто двигаюсь.
Люсьен победно ревет, и я оборачиваюсь и вижу его, покрытого кровью, с волком под лапой, с разорванной шеей, когда его голова откидывается назад в торжествующем вое. Рыча, я прыгаю на дикого и прижимаю его. Он пытается перевернуть нас, но я кусаю его за шею.
Я чувствую вкус крови и отдергиваю голову, чувствуя, как ее отрываю, а затем смотрю на другого дикаря, который отступает.
Сплевывая кровь сквозь решетку на перепуганных охотников, я крадусь налево, в то время как Люсьен крадется направо. Мы работаем молча, как команда, преследуя одичавшего. Это только вопрос времени, когда я попробую его кровь. Он пригибается, готовый убежать.
Только он бросается на меня в последней попытке выжить.
Мы перекатываемся, и я хватаю Люсьена, когда он пытается помочь. Мои когти впиваются в дикого зверя, когда он скулит и вопит, и я разрываю его кожу, чувствуя, как кровь заливает мой мех, пока мы продолжаем кататься, пока он не оказывается подо мной. Его задней ноге удается освободиться, и он сбрасывает меня с себя.
Люсьен кусает его за хвост, тащит за собой, а затем швыряет на решетку. Поднимаясь на лапы, я смотрю, как охотники разбегаются в стороны.
Теперь я зол, и мой волк в ярости, что он сбежал от меня.
Я хочу его крови.
Я хочу его смерти.
Предупреждающе рыча, я преследую его по клетке. За ним тянется кровавый след, когда он хромает прочь от меня. Когда он спотыкается о тело своего друга, я набрасываюсь.
Я использую свой вес, чтобы прижать его к решетке и впиться зубами в бок, пока он визжит. Когти впиваются в меня, но я игнорирую боль и продолжаю разрывать его тело.
Я разрываю его кости и мышцы, хватаю зубами его сердце, прежде чем прикусить, когда его тело дергается, а затем умирает. Оторвав морду от запекшейся крови, я поднимаю голову и ухмыляюсь охотникам, прижимая лапу к земле и пиная тело, наблюдая за ними.
Они следующие.
Мой взгляд останавливается на волке, подкрадывающемся к ним сзади, и я смеюсь.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ
Вейл и Люсьен уничтожают диких.
Когда я смотрю на них, меня охватывает шок, трепет и желание. Они двигаются быстрее, чем я ожидала, как будто всю свою жизнь были волками. У них сильные инстинкты, и они лучшие бойцы, чем большая часть моей стаи. Охотник в моей клетке отвлекся, поэтому я отвожу взгляд, пока они разрывают диких. Не важно, как сильно я хочу понаблюдать за ними, у меня есть работа, которую нужно сделать. Я подмигиваю Джею и обхватываю рукой горло мужчины сзади. Он не может кричать, но борется.
Я оттаскиваю его назад и смеюсь ему в ухо. — Они тебя не слышат. Они наблюдают за боем. Им все равно, что ты умрешь, — шиплю я, а затем хватаю его за шею, опуская другую руку вниз по его телу, чтобы схватить ключи. Я просовываю их обратно сквозь прутья и пританцовываю к воротам.
Отперев ее и открыв камеру, я выхожу и поворачиваюсь к Джею. Я открываю его дверь и затем ломаю ему шею.
— Забери их, когда они закончат. Охотники мои, — рычу я, а затем разворачиваюсь и убегаю. Я подпрыгиваю в воздух и меняю облик, приземляясь на четвереньки и бросаясь на них.
Вейл одаривает меня волчьей ухмылкой с ринга, и охотник, который стоит дальше, оборачивается - тот, кто пытал Вейла. Он кричит, пытаясь поднять пистолет, но слишком поздно. Я приземляюсь на него, валю нас на пол и вырываю ему горло зубами. Я оставляю его там, захлебывающегося собственной кровью, а сам мчусь к остальным. Они кричат и мечутся, не зная, куда бежать. Раздается несколько выстрелов, но я отскакиваю в сторону, избегая их неуклюжих пуль, поскольку они не были начеку.
Я сбиваю двоих, как кегли для боулинга, сбивая их с ног, прежде чем вонзить когти в каждого, вспарывая им животы, пока они кричат. Я оглядываюсь через плечо и вижу, как Джей бьет охотника головой и хватает его ружье, вышибая ему мозги, прежде чем послать мне воздушный поцелуй.
— Тупая гребаная шавка! — кричит командир, топая в мою сторону с поднятым пистолетом.
Я рычу и отклоняюсь назад, готовая напасть, но раздается щелчок, и он рычит.
Глаза расширяются, он отшатывается назад и смотрит на кровоточащую рану в своем плече. Мы оба оборачиваемся, чтобы посмотреть, как Джей встает рядом со мной со смертельным выражением лица. — Это был предупредительный выстрел. Не связывайся с моей девушкой. — Он поднимает пистолет и стреляет снова, попав в другое плечо, когда мужчина кричит. — Это за то, что ты связался с моими братьями.
Он стреляет снова, попадая в левую ногу, и командир падает на колени. — Это за осквернение ценностей охотников. — Еще один выстрел в другую ногу. — Это за то, что ты посмел причинить нам вред.
Он поднимает пистолет и целится ему в голову. — А это за ее отца. — Он смотрит на меня. — Он весь твой, красавица.
Оборачиваясь со злой ухмылкой, я крадусь к истекающему кровью охотнику. Он отползает назад, спасаясь от меня. Я дразню его, притворяясь, что делаю выпад. Он поднимает руку, и я продолжаю идти. Он останавливается, когда натыкается на столб.
— Ты тупая гребаная шавка...
Я делаю выпад.
Он так и не успевает закончить свои слова, потому что я зажимаю мордой его челюсть и сжимаю. Он кричит, когда я дергаю его назад, отгрызая половину его лица, обнажая мышцы, сухожилия, зубы и кости. Его глаза закатываются, и я позволяю ему страдать, выплевывая его кожу на кровоточащие колени, а затем вонзаю когти ему в грудь, достаточно глубоко, чтобы причинить боль, но
