Церемония закончилась. Слуги подняли мой стул и стали раскачивать его, чтобы я вместе с мужем поклонилась моим новым предкам. Это был знак того, что я покинула родную семью и стала частью семьи моего мужа. Начался обильный, роскошный пир. Денег на него не пожалели. Прибыли мои тети и дяди, их дочери, их мужья и дети. Они заполонили все столы. Бао — такой же толстый, с похожими на бусинки глазками — уселся рядом с женой и сыновьями, тоже упитанными и с близко посаженными глазами. Прибыли даже наложницы семьи Чэнь. Им накрыли стол в конце зала. Они возбужденно переговаривались щебечущими голосами, потому что были счастливы отправиться на прогулку. Мне отвели почетное место. Справа от меня сидел муж, а слева отец.
— Кое-кто из моих родственников думал, что я выдаю дочь за человека, занимающего более низкое положение, — сказал отец Жэню, когда слуги поставили на стол последнюю, тринадцатую, тарелку. — Действительно, достаток и положение наших семей различались, но я любил и уважал твоего отца. Он был хорошим человеком. Наблюдая за тем, как вы с Пион растете, я понимал, что вы будете прекрасной парой. Она была бы с тобой счастлива.
— И я был бы с ней счастлив, — ответил Жэнь. Он поднял бокал и отпил глоток, а затем добавил: — Теперь она всегда будет рядом со мной.
— Пообещай заботиться о ней.
— Обещаю. Обещаю.
После банкета нас с Жэнем отвели в комнату новобрачных. Куклу-невесту положили на кровать, и все вышли из комнаты. Я робко улеглась рядом с ней и стала наблюдать за тем, как Жэнь раздевается. Он долго смотрел на раскрашенное лицо куклы, а затем лег на кровать.
— Я все время думал о тебе, — прошептал он. — Я никогда не переставал любить тебя. В моем сердце ты всегда была моей женой.
Затем он обвил куклу руками и притянул ее к себе.
Утром в дверь тихо постучала Ива. Жэнь уже проснулся и сидел у окна. Он разрешил ей войти. За Ивой последовали моя мать и бабушка. Служанка поставила поднос, па котором стояли чайник, чашки и нож. Она налила Жэню чай, а затем подошла к кровати. Склонившись над куклой, она стала расстегивать ее тунику.
Жэнь вскочил со своего места.
— Что ты делаешь?
— Я пришла, чтобы взять поминальную дощечку маленькой госпожи, - кротко ответила Ива, опустив голову, — Ее нужно поставить на алтарный столик вашей семьи.
Жэнь прошел через комнату, взял у нее нож и положил его в карман.
— Я не хочу, чтобы ее резали. — Он пристально посмотрел на куклу. — Я так долго мечтал о том, что Пион будет со мной. Пусть все остается так, как есть. Подготовь комнату. Там мы будем воздавать ей почести.
Я была очень тронута, но этого нельзя было допустить. Я повернулась к маме и бабушке.
— А как же моя дощечка? — спросила я.
Они беспомощно всплеснули руками и испарились в воздухе. На этом моя свадьба и ощущение величайшего счастья подошли к концу.
Как предсказывала И, свадьба призраков утихомирила жителей усадьбы. Все вернулись к своим будничным обязанностям, и она могла спокойно вынашивать ребенка. Жэнь подготовил для кукольной невесты красивую комнату с окном, выходящим в сад. Ива заботилась о ней. Жэнь приходил туда каждый день и иногда оставался на час-другой. Он любил читать или писать там. И выполняла все обычаи и традиции и относилась ко мне так, словно я была настоящей первой женой: приносила мне жертвенные дары и читала молитвы. Но в душе я тихо стонала. Я любила эту семью. Они исполнили мое желание и устроили свадьбу призраков, но пока моя дощечка — отвратительная дощечка — оставалась без точки, я была голодным духом, хоть у меня появилась новая одежда, туфли и бинты, подаренные мне мамой и бабушкой. Разумеется, я и не вспоминала о том, что мама и бабушка просили меня закончить комментарий. Я не буду заниматься сочинительством, пока И не родит ребенка.
Наступил последний месяц беременности. И, как ей советовали, не мыла волосы двадцать восемь дней. Я следила за тем, чтобы она была спокойна, не взбиралась по лестницам и не переедала. Когда наступило время родов, госпожа У провела специальную церемонию, чтобы ублаготворить злых демонов, которые стремятся навредить роженицам. Она поставила на стол тарелки с едой, благовониями, свечами, цветами, бумажными деньгами и двумя живыми крабами и пропела защитные заклинания. Когда церемония была окончена, госпожа У велела Иве взять крабов и выкинуть их на улицу, потому что, по поверью, уползая, они заберут с собой демонов. Они завернули в бумагу пепел, оставшийся от благовоний, и повесили его над кроватью И. Пепел осыпется там в течение тридцати дней после рождения ребенка, чтобы его мать не попала на Кровавое озеро. Однако, несмотря на все предпринятые усилия, И пришлось нелегко.
— Злой дух мешает ребенку войти в этот мир, — сказала повитуха. — Это особый вид демонов — возможно, кто-то явился из прошлой жизни, чтобы потребовать возвращения неоплаченного долга.
Я покинула комнату, испугавшись, что она имеет в виду меня, но вернулась, когда крики И усилились. Как только я вошла в комнату, она успокоилась. Повитуха вытирала ей лоб, а я озиралась по сторонам. Я никого нe видела, но чувствовала присутствие некоего духа, злого духа, до которого не могла дотянуться.
И очень ослабела. Когда она стала звать свою мать, Жэнь ушел, чтобы привести предсказателя. Тот осмотрел комнату — скомканное постельное белье, кровь на ногах И, растерянную повитуху — и приказал установить еще один алтарь. Он достал три заколдованных амулета, представляющих собой листы желтой бумаги семь сантиметров шириной и почти метр длиной. Один он повесил на двери спальни, чтобы не дать войти злым духам, другой — на шею И, а третий сжег, смешал пепел с водой и заставил И выпить это варево. Затем он поднес к огню бумажные деньги, произнес заклинания и полчаса колотил по столу.
Я была напугана. Ребенку было больно. Его держало нечто такое, чего не видел и не мог остановить никто из нас. Я так старалась, чтобы преподнести мужу этот подарок. Я сделала все, что от меня зависело, разве не так?
Когда предсказатель сказал: «Ребенок хватается за внутренности матери. Злой дух хочет забрать жизнь вашей жены», повторив те самые слова, которые он произнес, стоя у кровати Цзе, я поняла, что должна решиться на отчаянный поступок. Я приказала предсказателю снова пропеть свои заговоры и заклинания, госпоже У — протереть живот роженицы горячей водой, Иве — сесть сзади, чтобы поддерживать ее, а повитухе — открыть родильный канал. Затем я поползла внутрь ее тела и вскоре столкнулась лицом к лицу с сыном Жэня. Его шея была замотана пуповиной. После каждой схватки она затягивалась все туже. Я взяла конец пуповины и потянула ее, чтобы вырвать у таившегося вверху существа. Она отскочила назад, и ребенок резко вздрогнул. Там было холодно, а вовсе не тепло и уютно. Я проскользнула под пуповину, чтобы ослабить давление на шею младенца, затем схватила дальний конец и рванула его как можно сильнее, чтобы вырвать пуповину у того, кто ее держал. Мы стали медленно продвигаться к выходу. Я смягчала каждую схватку, защищая сына Жэня, пока мы не выскользнули в руки повитухи. Но радоваться было рано.
