— Что ты собираешься с ними делать? спросил Жэнь.
— Отнесу в ломбард.
Ей не следовало ходить в такое место, но я буду рядом с ней, буду вести и защищать ее.
Жэнь с задумчивым видом взялся за подбородок, а затем сказал:
— Все равно этих денег не хватит.
— Тогда я заложу свадебные подарки.
Он пытался отговорить ее от такого безрассудного поступка, изображая строгого и решительного мужа.
— Я не хочу, чтобы кто-нибудь говорил, что ты или две другие мои жены искали славы, — гневно сказал Жэнь. — Талант женщины принадлежит внутренним покоям.
Он никогда не говорил ничего подобного, но мы с И ни капли не испугались.
— Мне все равно, что будут говорить люди, потому что я не ищу славы, — спокойно возразила она. — Я делаю это для твоих жен. Разве они не заслужили признания?
— Но они никогда не мечтали о славе! Пион не оставила ничего, что заставило бы нас предположить, что она мечтает о том, чтобы чужие люди читали ее слова. А Цзе вообще не хотела, чтобы кто-нибудь знал, что она пишет, — продолжил он, стараясь взять себя в руки. — Она знала, в чем состоит долг жены...
— И как, должно быть, они сейчас об этом жалеют!
Они продолжали спорить. И терпеливо слушала мужа, но не сдавалась. Она была так настойчива, что он наконец признался, что беспокоило его больше всего:
— Работа над комментарием погубила Пион и Цзе. Если с тобой что-нибудь случится...
— Ты беспокоишься обо мне. Но ты же знаешь, я намного сильнее, чем можно сказать по моему виду.
— Да, и все-таки я беспокоюсь.
Я его понимала. Я тоже беспокоилась об И, но мне был нужен комментарий. Ей он тоже был нужен. Я знала ее много лет, и она никогда не просила ни о чем для себя.
— Пожалуйста, разреши мне!
Жэнь взял И за руки и внимательно посмотрел ей в глаза. Наконец он сказал:
— Я согласен, но у меня два условия: ты будешь хорошо есть и много спать. Если ты почувствуешь недомогание, то в ту же минуту оставишь сочинительство.
И согласилась и немедленно принялась за работу: она стала переписывать заметки, оставленные мной и Цзе в томе, купленном в Шаоси, в новое издание «Пионовой беседки». Потом она передаст его мастерам, которые вырежут наши слова на деревянных плитах*. Я забралась в тушечницу и стала водить пальцами вместе с волосками ее кисти, скользящими по бумаге.
В один прекрасный зимний день работа была закончена. И пригласила Жэня в Зал Облаков, чтобы вместе отпраздновать это. В жаровне горел огонь, но в комнату прокрадывался холод. В саду на морозе трещал бамбук, а с неба падал снег с дождем. И зажгла свечу и согрела вино. Затем они вместе с мужем стали сравнивать новые страницы с оригиналом. Эта работа требовала скрупулезности, и я, затаив дыхание, благоговейно наблюдала за тем, как Жэнь переворачивал страницы, останавливаясь в разных местах, чтобы прочитать мои слова. Несколько раз он улыбнулся. Может, он вспоминал о наших встречах в павильоне Любования Луной? Иногда его глаза словно затягивала туманная дымка. Наверное, он думал о том, как я лежала одна в постели и мучилась от тоски.
Он вдохнул, поднял подбородок и расправил плечи. Его пальцы лежали на последних словах, которые я написала при жизни: «Когда люди живы, они любят. Когда они умирают, они продолжают любить», и он сказал И.
— Я горжусь тем, что ты закончила эту работу.
Его пальцы гладили страницу, исписанную моими заметками, и я знала, что он все-таки услышал меня.
Наконец я была вознаграждена. Меня переполняли ликование, восторг, бурная радость.
Глядя на Жэня и И, я понимала, что они чувствуют такой же восторг и блаженство, как и я.
Несколько часов спустя И сказала:
— Кажется, пошел снег.
Она подошла к окну. Жэнь взял новую копию с нашими записями и присоединился к ней. Они вместе открыли окно. Тяжелый снег покрыл ветки блестящей пудрой, которая выглядела как чистейший белый нефрит. Жэнь издал восхищенный возглас, схватил жену в объятия, и они выбежали на улицу, где шел снегопад. Они танцевали, смеялись, падали в сугробы. Я тоже смеялась вместе с ними и радовалась их беззаботности.
Неожиданно что-то заставило меня повернуться, и я увидела, как из свечи вылетают искры и падают на книгу, купленную в Шаоси.
Нет! Я пролетела через комнату, но было слишком поздно. Страницы загорелись, и из комнаты повалил дым. Вскоре прибежали И и Жэнь. Он схватил кувшин с вином и выплеснул его содержимое на огонь, из-за чего он вспыхнул еще ярче. Я была в ужасе и отчаянии. Я не знала, что делать. И стянула с кровати одеяло и потушила огонь.
В комнате стало темно. И и Жэнь, задыхаясь от спешки, упали на пол, вне себя от страха. Жэнь обнял всхлипывающую жену. Я опустилась на пол рядом с ними и свернулась калачиком под боком у Жэня, потому что мне тоже хотелось, чтобы он утешил и успокоил меня. Мы лежали так несколько минут. Затем Жэнь стал медленно и осторожно пробираться по комнате. Он нашел свечу и зажег ее. Лаковый столик был покрыт черными подпалинами. На полу растеклось вино. В комнате было душно от алкогольных паров и воняло горелым гусиным пухом и дымом.
— Неужели это значит, что твои жены не хотят, чтобы их работа оставалась в мире людей? — дрожащим голосом спросила И. - Может, это все устроили духи. Что, если в этой комнате притаился злобный призрак, который хочет уничтожить комментарий?
Они испуганно смотрели друг на друга. Впервые со дня их свадьбы я вернулась на стропила и повисла на балке, дрожа от страха и отчаяния. У меня была надежда, но меня лишили ее.
Жэнь помог И подняться с пола и подвел ее к стулу.
— Подожди меня здесь, - сказал он и вышел из комнаты.
Через минуту он вернулся. Он держал в руках какой-то предмет. Я соскользнула вниз с балки, чтобы посмотреть, что это такое. Оказалось, Жэнь принес новую копию комментария, которую И подготовила для печатников.
— Я уронил ее, когда мы увидели, что начался пожар, - пояснил он, показав ее И. Она подошла к нему, и мы вместе стали с беспокойством наблюдать за тем, как он отряхнул снег с обложки и открыл ее, чтобы убедиться в том, что она не была повреждена. Мы с И облегченно вздохнули. С ней все было в порядке.
— Возможно, огонь был благословением, а не плохим предзнаменованием, - заметил он. - Когда-то записи моей первой жены сгорели в огне. А теперь уничтожен тот том, который я купил для Цзе. Ты понимаешь, И. Отныне вы втроем будете вместе в одной книге. Он сделал вдох и добавил: - Вы так много работали. Теперь ничто не мешает нам опубликовать ваше сочинение. Я обещаю тебе это.
Слезы благодарности голодного духа смешались со слезами третьей жены моего мужа.
