Может быть, он был чем-то встревожен? Келли тут же вспомнила, как неожиданно стала свидетельницей интимной сцены между баронессой и Клеем Ратледжем. Не увидел ли и барон нечто подобное? Нечто, заставившее его заподозрить, что у его жены роман с другим мужчиной. Такое могло вывести на темную и безлюдную тропу, а потом погнать и на винный завод, где он встретился с ее отцом. Чистое ли это совпадение? Просто неудачное стечение обстоятельств – очутиться в неподходящем месте в неподходящее время? Это, и только это?
В голове ее крутились вопросы. Келли тряхнула головой. Добрую половину последних десяти лет – сперва в колледже, где она изучала журналистику, а потом и на работе – она выспрашивала людей, стремясь раздобыть ответ. Это стало ее второй натурой, вошло в привычку, настолько упорную, что расстаться с ней было бы трудно. В особенности теперь, когда дело, занимавшее ее, касалось ее отца и в конечном счете задевало и ее.
Тропа выходила во двор здания винного завода. Не освещенное приветливыми утренними лучами кирпичное строение завода выглядело темным и мрачным. С ним контрастировала яркая желтая лента, тянувшаяся с дальнего конца здания. Такой пластиковой лентой, как вспомнилось Келли, полиция отмечает места преступлений. Она удивилась, что ленту эту до сих пор не сняли.
Смотреть было нечего, все вещественные доказательства давно уже были убраны отсюда. Келли это знала. И все же она поймала себя на том, что хочет взглянуть еще раз.
Земля была испещрена следами. Но можно было разглядеть еле заметную черту, которой было обрисовано место, где лежало тело. Отмечены были и два других места. Келли решила, что на одном, вероятно, лежало орудие убийства, другое же – это там, где отец ее выронил бидон с керосином, бросившись наутек, и где находилось нечто, но что – она не знала.
Ей вспомнилось краткое и тяжелое свидание с отцом. Наверное, он был испуган и смущен, что и пытался скрыть за злобной агрессивностью. Возможно, и в ту ночь он испугался и к тому же наверняка был пьян. Когда барон напустился на него, он, вероятно, ударил его в панике.
Но почему молотком? Почему не бидоном, если в руках у него были бидоны? Если он собирался испортить вино в погребах, то что он делал на этом месте? Ход в погреба с другой стороны. Нахмурившись, Келли взглянула на верх здания, на фонарь охраны. Почему он подошел с этой стороны, так ярко освещенной? Неужели он был так пьян, что не заметил этого? Или же пьян настолько, что ему было море по колено?
Маленькая боковая дверца приоткрылась, и оттуда показался седоватый коренастый Клод Бруссар. Выйдя, он быстро покосился на желтую ленту. И тут же отвел взгляд, переведя темные глаза на Келли.
– Привет! – улыбнувшись, она шагнула ему навстречу.
Он немедленно замахал на нее руками, и на суровом морщинистом лице его появилось раздражение.
– Мы не пускаем репортеров. Вы вторглись без разрешения. Уходите немедленно.
И опять Келли пришлось объяснять свое здесь присутствие.
– Мсье Бруссар, я дочь Леонарда Дауэрти.
– Вы? – Он подозрительно прищурился, сдвинув кустистые седые брови.
– Да, это я. Вы должны были видеть меня по телевидению или в газетах, там, где сообщалось о смерти барона.
– Я не смотрю ничего такого по телевидению и не читаю всех этих газет. – Он подошел поближе, все еще разглядывая ее. – Я помню его дочь. Такая большая и толстая, в очках.
– А еще я любила проникать на винный завод, – прибавила Келли. – Один раз вы застали меля в погребах – я там пряталась.
– Было дело, – кивнул он, постепенно признавая ее.
– Испугалась я тогда до смерти, ведь я была уверена, что вы побьете меня, – продолжала вспоминать Келли.
Старик Клод покачал головой.
– В жизни не поднял руки на ребенка! – Он улыбнулся. – Я дал вам отведать вина.
– Правильно, – пробормотала она, вдруг припомнив, как это было. – Я думала, что вино будет как виноградный сок, а оно оказалось кислым.
– Не кислым, – с улыбкой сказал он. – Обыкновенное молодое вино, может, немного вяжущий вкус.
– Вовсе и не немного, насколько помнится мне, – возразила Келли, и улыбка ее стала шире.
Клод Бруссар тоже улыбнулся ей в ответ, но в следующую же секунду посерьезнел, в глазах его показалась досада.
– Ваш отец был плохим работником. Пристрастился пить прямо на заводе. Я нашел бутылку виски, которую он припрятал. Я не мог позволить ему это продолжать и вынужден был его уволить.
– Знаю. – Келли опустила голову, вспоминая, какое это было унижение – пойти встречать его после работы только лишь затем, чтоб узнать, что его уволили. Наутро он ввалился в дом мертвецки пьяным. Когда в конце концов он протрезвел, он сказал, что ему надоело быть в рабской зависимости от Ратледжей и потому он попросил расчет. Но она-то знала правду! Келли рассеянно отвернулась, разглядывая место преступления. – Вечно-то он пил, вечно дебоширил!
– Лучше пойдем отсюда. – Загрубевшей рукой он сжал ее руку и решительно повел прочь. – Это плохое место.
Тронутая этим заботливым жестом, Келли подняла взгляд к загрубевшему, перерезанному сетью мелких морщинок лицу старика.
– Сколько же вам лет?
Он и в детстве-то казался ей очень старым. Он приостановился и словно бы напрягся, широкие плечи его распрямились.
– Разве это так важно?
Он, видимо, был задет ее вопросом. Келли попыталась загладить неловкость и отмахнуться.
– Нет, конечно. Просто мне интересно. Он гордо глянул ей в глаза.
– Мне седьмой десяток пошел, но мой qrand-pére[8] проработал мастером в имении Ратледж до восьмидесяти четырех лет.
И последние годы свои он прожил счастливо, потому что вина тогда у нас были прекрасные. Эти молодые с дипломами, химическими колбами и пробирками, разве они знают толк в настоящих винах? Старый… – повторил он с отвращением. Я как grand-pére, и самые лучшие мои годы еще впереди. Рано мне на пенсию!
– Мне и в голову не приходило вам это предлагать! Он кинул на нее вызывающий взгляд, но тут же остыл.
– Что вам здесь надо? – спросил он через секунду с легким раздражением.
– Я к Сэму.
– Не прошло и пяти минут, как он уехал.
– Да? – Разочарование. Келли не ожидала, что оно будет столь острым. Она посмотрела туда, где размещались конторы, и только тут заметила, что джипа возле здания не было. – Вы не знаете, куда он уехал?
– Нет.
Она кивнула, стараясь показать, что это не имеет значения.
– Ну что ж, увижу его позже, дома.
Однако дома это совсем не то, и Келли это знала. Махнув рукой Клоду, она отправилась назад, в долгий обратный путь.
19
В просвете между деревьями виднелся серебристо-серый «Бронко», стоявший на подъездной аллее перед домом. «Для визитеров вроде бы рановато», – подумала она. Но, выйдя на поляну, она увидела и другие машины – машину со значком полиции, скромный седан и джип Сэма.
