19
В просвете между деревьями виднелся серебристо-серый «Бронко», стоявший на подъездной аллее перед домом. «Для визитеров вроде бы рановато», – подумала она. Но, выйдя на поляну, она увидела и другие машины – машину со значком полиции, скромный седан и джип Сэма.
Что-то тут не так. По телу побежали мурашки, а нервы напряглись как натянутые струны. Помедлив лишь секунду, она тут же прибавила шаг и прямо по газону направилась к крыльцу. Открывая входную дверь, она услышала голос Кэтрин.
– В доме ее нет. Должно быть, вышла.
Двое в полицейских мундирах, Олли Зелински, адвокат Джон Максвейн и Сэм стояли у подножия мраморной лестницы, поджидая спускавшуюся к ним Кэтрин. Джону Максвейну на вид было лет сорок. Это был мужчина с седыми висками, среднего роста и средней комплекции, а на лице его читалось снисходительное добродушие человека, привыкшего обращаться с правонарушителями, но не утратившего веры в исконные человеческие добродетели. На звук хлопнувшей двери все одновременно обернулись.
– Вы меня ищете? – Неторопливо она подошла к ним, готовая услышать дурные вести. Мрачное выражение на лице Сэма говорило ей, что ничего хорошего ждать не приходится.
Сэм встретил ее словами:
– Ваш отец сбежал. Я услышал это по радио и примчался сообщить вам. А потом подъехали Зелински и другие.
– Когда? – Голос ее был ровным, бесстрастным. Только так можно было не дать прорваться охватившей ее бешеной ярости.
Она ясно видела все последствия побега: будет организована настоящая погоня, с заставами на дорогах, поисковыми группами, усиленными нарядами полиции по всему району и гудящими над головой вертолетами. Она представляла себе и толпы репортеров, и бесконечные сенсационные передачи «Новостей». Ее имя снова приплетут к этому делу, как раз теперь, когда все понемногу начинало затихать.
– Сегодня утром, на рассвете, – ответил Олли, и в глазах его мелькнуло сочувствие.
– Как? Как это стало возможно? – Келли незаметно отодвинулась от Сэма, сознательно лишая себя того утешения, которое давало ей его присутствие. Если он ненароком коснется ее, она может потерять самообладание, а она не хотела, чтобы кто-нибудь заметил, что происходит с ней. Она крепко сцепила руки на груди – защитный жест, скрывающий терзавшую ее боль.
– Он притворился, что ему плохо. Дежурный был из новичков. Мы продолжаем расследование.
Олли поправил очки на носу, как всегда, когда нервничал.
Келли заметила это.
– Зачем ты приехал? Ведь не для того же только, чтобы сообщить об этом мне!
Олли быстро отвел взгляд, затем как-то робко произнес:
– Этого не должно было произойти. Его арест и так осложнил тебе жизнь. Я хотел извиниться перед тобой. – Он запнулся, потом спросил: – Ты имеешь представление, куда он мог направиться?
– Ближайшие винные магазины и бары вы обыскали? – с горькой усмешкой вырвалось у Келли. Она не могла удержаться от иронии.
– Думаете, он вернется сюда или двинется на побережье? В Окленд и Сан-Франциско? – спросил один из полицейских.
Они не сводили с нее глаз. Все ожидали ответа, которого у нее не было. Она коротко тряхнула головой, и на щеку ей упали волосы. Пальцами она взъерошила их, отводя назад и досадуя, что не затянула их в узел.
– Не знаю, куда он направится и что захочет делать. Затеряться ему легче было бы в городе. Там больше мест, где можно спрятаться. Но не знаю, придет ли это ему в голову.
– Ну а в горы он может податься? – спросил другой полицейский. – Ваш отец хорошо ориентируется на местности? Охотой увлекается?
– Нет.
– Туризмом?
Келли опять тряхнула головой.
– Единственное, чем он увлекается, это выпивка. И только в этом он знает толк.
– Ну а друзья его?
– Я отсутствовала здесь десять лет. Я не знаю ничего о его друзьях, не знаю даже, есть ли они у него вообще. Вам стоит расспросить завсегдатаев баров. Узнать, кто его собутыльники.
Они задали еще несколько вопросов, на которые она не смогла ответить. С каждым новым вопросом напряжение возрастало, и нервы ее натягивались все сильнее. Наконец она не выдержала.
– Послушайте, если бы я что-нибудь знала, хоть что-нибудь, неужели вы думаете, я не сказала бы этого вам? – отрезала она. – Мне не меньше вашего хочется, чтобы его нашли. Чем дольше он в бегах, тем дольше будет длиться вся эта… – Тут Келли осеклась, сразу же пожалев о том, что вспылила.
Сэм подошел к ней и положил руку на плечо, но это не помогло.
– По-моему, хватит вопросов, – сказал он в то время, как Келли напряженно боролась с искушением прислониться к нему.
– Хорошо, – кивнул Олли. – Прости, что мы вынуждены были устроить над тобой эту экзекуцию, но что поделаешь… Если тебе придет в голову какая-нибудь мысль или ты вспомнишь что-нибудь, что может оказаться полезным нам…
– Я позвоню, – пообещала Келли.
В течение всего этого допроса Максвейн хранил молчание, оставаясь лишь свидетелем происходившего. Когда Олли и два полицейских, попрощавшись, через холл направились к двери, он задержался. Подождав, когда захлопнется дверь, он обратился к Келли.
– В этой неловкой ситуации мне остается добавить лишь одно, мисс Дуглас, – сказал он. – На случай, если будете говорить с отцом, если он появится здесь.
– Не появится, – оборвала его Келли. – Он не знает, что я нахожусь здесь.
– Боюсь, что это не так. – Брови Максвейна поползли вверх так, словно он собирался извиниться за что-то. – Видите ли, я сообщил ему о вашем местопребывании.
Сэм выругался сквозь зубы, тихо, но ожесточенно и громко спросил:
– Какого черта вам понадобилось говорить это ему? Зачем ему знать, где находится Келли?
– Я подумал тогда, что знать это ему надо. – Адвокат повел плечами, словно желая сказать, что дело сделано и спорить, удачно или неудачно, все равно бессмысленно. – Когда я посетил Дауэрти в тюрьме, он не скрывал свою крайнюю обиду на Ратледжей, в особенности на вас, миссис Ратледж. – Он покосился на Кэтрин, но та казалась совершенно невозмутимой. – Он обвинял вас во всех смертных грехах, и я подумал, что, когда он узнает, что его дочь у вас гостит, это поможет ему изменить свое мнение.
– Ну и как, изменил он это мнение? – спросил Сэм с иронией.
– К несчастью, нет. Пока что он убежден, что вы пытаетесь настроить его дочь против него. Знаете, паранойя – частый спутник алкоголизма, – заметил Максвейн, после чего опять повернулся к Келли: – Но это лишь часть того, что я намеревался с вами обсудить.
Взяв ее за руку, он увлек ее в дальний угол холла. Келли не могла взять в толк, зачем она понадобилась адвокату, и напряженно ждала, чтобы адвокат разъяснил ей это.
