последней моде. Может, брючный костюм? – Хозяйка вытащила из вороха тканей брюки и блузку. – Прошу вас, примерьте.
– Нет, – бросила Малика и приложила к виску пальцы. – У вас есть что-нибудь серое? Чуть светлее, чем моё платье.
– Вам так нравится этот цвет?
Малика сделала вдох, намереваясь что-то сказать, но в последнюю секунду передумала и коротко кивнула.
Хозяйка перешла к следующей стойке с нарядами:
– Вы знаете, что серый цвет и его оттенки считаются бесцветными, как и белый с чёрным?
Малика заметно напряглась:
– Знаю.
– И получают его путём смешивания трёх основных цветов: красного, синего и зелёного, – говорила хозяйка, двигая плечики с платьями. – Спрóсите, откуда я это знаю? Мой отец работал на швейной фабрике. Он считал, что если человеку нравится какой-то цвет, то на уровне подсознания человек прикипает к краскам, из которых этот цвет состоит. Мудрёно, согласна. Но красный, синий и зелёный – ваши цвета, как бы вы ни сопротивлялись.
– Простите, мы торопимся
Малика вышла из магазина и подождала Вилара на углу дома.
– Что на тебя нашло? – спросил он.
– Я не думала, что так тяжело выбрать платье. Не хочу вас задерживать.
– Адэр не ограничил меня во времени.
Малика натянуто улыбнулась:
– Тогда пошли.
– В другой магазин?
– Нет. – Она посмотрела по сторонам и указала на пешеходный переход в конце улицы. – Туда.
В сквере недалеко от гостиницы толпились люди. Подойдя ближе, Вилар рассмотрел картины, расставленные на скамьях с высокими спинками. Среди зевак важно прохаживались люди в широких клетчатых рубахах навыпуск и в клетчатых шапочках с пушистыми помпонами. Малика что-то сказала одному из них. Вскоре её окружила толпа художников. Вилар, увлечённый удивительным пейзажем, не слушал их разговор.
За спиной прозвучал хриплый голос:
– Заинтересовало?
Вилар обернулся.
– Красиво. Не правда ли? – проговорил пожилой усатый человек.
– Не устаю удивляться фантазии художника.
– Это написано с натуры. Ущелье Испытаний.
– Ваше творение?
– Сына.
– Как он умудрился такое написать?
Хитро щурясь, мужчина подкрутил ус:
– Если бы вы были местным, спросили бы: как он умудрился пронести туда холст и краски?
Вилар вознамерился расспросить незнакомца о тайне ущелья, но вниманием завладело оживление в толпе художников.
– Это надо сделать быстро! – донёсся голос невидимой среди пушистых помпонов Малики. – Растормошите воображение, нарисуйте воздушные замки и предложите мне эскизы.
– Аспожа! Творческую личность нельзя толкать в спину.
– Представьте ваши работы на стенах гостиницы. Я куплю их, если вы предложите мне соответствующий картинам интерьер.
После недолгого бурного совещания кто-то поинтересовался:
– Когда нам приступать к работе?
– Прямо сейчас.
Малика выбралась из толпы. Одёрнула рукава, поправила узел волос на затылке и улыбнулась Вилару:
– Вы не устали?
Через полчаса они переступили порог строительной конторы. Броская вывеска не соответствовала тому, что предстало их взору: небольшое окно, засиженное мухами; на подоконнике закопчённый чайник; в углу ворох рабочей одежды.
Из-за стола с поцарапанной крышкой резво вскочил юноша и торопливо спрятал за пазуху тонкую книжку:
– Чем могу служить?
– Я хотела поговорить о крупном заказе. Но вижу, что ваша контора не работает, – сказала Малика и сделала шаг назад.
Из боковой двери появился поджарый, как скаковая лошадь, человек:
– Я Таали, начальник этого беспорядка и отец этого олуха. – Вытащил из-за пазухи сына книжицу, бросил её на подоконник. – В роду все строители, а он надумал стать ботаником. Хохма, ей богу. Тащи стулья, ботаник.
Пока юноша выносил из соседней комнаты стулья и потрёпанные папки, Таали говорил, протирая стол:
– Контора работает, но туго. Заказов мало. Все хотят обойтись дешёвой рабсилой. Набирают сезонников, а потом не знают, что с ними делать. Зовут нас. Но мы предпочитаем работать с нуля, а не исправлять чужие ляпы. – Указал на стулья. – Прошу.
Вытащил из папок фотографии и разложил их веером перед Маликой и Виларом.
– Нам есть чем похвастаться. Вот здания до ремонта. – Постучал по снимкам ребром мозолистой ладони. – А здесь после. Вот комнаты, а это залы. Работаем с хорошим материалом из Партикурама. В моём подчинении сорок человек. Ремонтируем и строим быстро. Но если надо быстрей, могу привлечь контору брата.
Малика повернулась к Вилару:
– Как вам?
– Ты хозяйка – тебе решать.
– Хорошо. Если сойдёмся в цене…
– Аспожа! Мы простые люди. Договоримся, – поспешил заверить Таали.
Создалось впечатление, что заискрил воздух, словно его наполнила вылетающая из глаз начальника надежда вперемешку с боязнью сглазить удачу.
– Ты ничего не теряешь, – проговорил Вилар. – Пусть отправляются в гостиницу, составят смету. А там решишь.
Начальник стал быстро собирать фотографии.
Покинув контору, Малика направилась в другую сторону от гостиницы.
– Теперь куда? – спросил Вилар.
– У меня очень мало времени. Хочу всё успеть, – сказала она и прибавила шаг.
Вилар недовольно косился на Малику. Отвыкнув от длительных пеших прогулок, он чувствовал, как потяжелели ноги, дыхание участилось, к спине прилипла рубашка.
– Почему мы ходим пешком, а не ездим на машине?
– Мне рассказали, как надо идти, а не как ехать.
– Кто сказал?
– Бывшая хозяйка гостиницы.
– Если она такая умная, почему довела гостиницу до такого состояния?
– Не знаю. Наверное, у неё нет жемчуга.
Вилар вздохнул:
– Вечереет.
– Обещаю, это последнее место, куда мы сегодня заглянем.
Возле окна в лучах закатного солнца сидели две девушки. Их пальчики проворно переплетали тонкие шёлковые нити. Кружевное полотно спадало с валика им на колени.
Посреди комнаты возле странного станка стояла, согнувшись, пожилая женщина. Свисающая с потолка лампа освещала распятый на станке ярко-зелёный ковёр с вытканными цветами. Глядя на узоры, Вилар переступил с ноги на ногу. Появилось желание провести пальцами по лепесткам и убедиться, что они не настоящие. Держа в руках иглы, мастерица наблюдала за ним из-под поднятых на лоб очков.
– Удивительно, – сказал он. – Как это вам удаётся?
– Простите?..
– Они выпуклые! – Вилар не удержался и потрогал лепестки. – Если бы ковёр лежал на полу, я бы решил, что цветы рассыпаны.
Женщина расплылась в улыбке:
– Благодарю вас, господин.
– Вы выполняете чей-то заказ?
Мастерица горестно вздохнула:
– К сожалению, нет. Беднякам это не по карману, а дворяне предпочитают хвастаться друг перед другом заграничными коврами. А наш удел – давать пальцам работу, чтобы не забыли ремесло.
Отложив иглы в сторону, подошла к девушкам:
– Мои дочери. Плетут занавеси.
Поднесла кружевное полотно к стеклу. Виртуозное переплетение нитей превратило тусклое оконце в переливающееся окно дворцовой залы.
Вилар повернулся к Малике, рассматривающей ковёр:
– Делай заказ.
Мастерица прижала кружева к груди:
– Вы хотите заказать занавеску на окно?
– Ковры и занавеси в трёхэтажную гостиницу, – произнесла Малика.
Мастерица опустила очки на глаза, вновь водрузила их на лоб:
– Трёхэтажную? Это ж сколько комнат?
Лоточники зазывали поздних прохожих. Из открытых
