слагается белый цвет, а это красный, оранжевый, зелёный и другие цвета, преломляются по-разному. Потому на выходе из кристалла луч белого цвета расщепляется на все цвета радуги. Это явление называется игрой камня или огнём. Один поворот бриллианта вызывает целый сноп радужных искр.
Старик передал Вилару браслет, достал из сундучка серьги:
– Если камни огранены правильно, световые лучи изгибаются, преломляются и снова выходят через их верхнюю часть, а не теряются, уходя через нижнюю. Это усиливает блеск огранённого камня.
Передав Вилару серьги, Ахе вытащил из ящичка перстень:
– Твёрдые, хорошо отполированные камни, по сравнению с мягкими, имеют более яркий блеск. Полировка усиливает его и выявляет истинный цвет. Из всех оптических свойств цвет, пожалуй, имеет наибольшее значение, особенно для непрозрачных камней.
Ахе всё говорил и говорил. На обшарпанном столе росла горка камней в золотой и серебряной оправе.
– Как вам удалось сколотить такое состояние? – спросил Вилар.
– Дело всей моей жизни. Раньше было проще: то за работу кто-то платил камешком, то мне удавалось купить за бесценок нечто тусклое и невзрачное. Не все знают, что из этого нечто можно сделать что-то. – Ахе принялся складывать украшения в сундучок. – Теперь всё по-другому: приходится корпеть над дешёвыми стёклышками и мастерить грошовые побрякушки.
– Почему не продали изделия?
– За бесценок – жалко, за настоящую цену – некому. – Ахе любовно провёл рукой по крышке сундучка. – Они ждут лучших времён.
– Лучшие времена скоро настанут, – проговорила Малика и поднялась. – Нам пора.
Старик удивился:
– Посмотрели и всё? И ничего не расскажете о торгах?
Малика обняла его за плечи:
– О новостях ты узнаешь первым.
– Сказать по правде, сюрприз удался, – проговорил Вилар, шагая по улице рядом с Маликой. – Твой Ахе настоящий мастер.
– Маркиз Безбур говорил, что на аукционе умельцы могут продать свои работы, – произнесла она и раскинула руки. – Посмотрите, сколько их. И каждый готов заплатить за участие.
***
Малика вела автомобиль. Вилар уныло взирал на пустошь. За два дня пребывания в Ларжетае он уже запамятовал, как выглядит истинное Порубежье.
– Плохая затея. Давай вернёмся.
– Вы же ничего ещё не видели, – отозвалась Малика.
– Мне достаточно того, что я вижу сейчас. Разворачивай машину. Ты слышишь?
– Я хочу показать вам зал.
– Ни один дворянин не поедет по такой дороге ради какого-то аукциона. Мы попусту тратим время.
– Если вы повторите это вечером, я извинюсь перед вами.
Вилар уставился в окно. До самого горизонта не было видно ни души, ветер доносил солёный запах моря.
– Ты забыла, чем закончилось ваше путешествие с Адэром?
– Не забыла. Место, куда мы едем, люди обходят стороной.
– Почему?
– Место заколдовано.
Вилар хохотнул:
– Ещё лучше.
– Вы верите в сказки?
– Я давно вырос из коротких штанишек.
– Тогда вам не стоит волноваться.
Вилар повернулся к Малике:
– Когда ты успела научиться водить?
– Мы с Зульцем ремонтировали вашу машину. Он просил нажать на газ, покрутить руль, сдать назад. Так и научилась. – Малика заглушила двигатель. – Приехали.
– Корзинку брать?
– Потом возьмёте.
Спустившись по отлогому склону, они очутились в низине, похожей на овальную тарелку. Пересекли её дно.
Вилар пошёл было вверх по скосу, но Малика схватила его за руку:
– Не торопитесь. – И устремила взгляд на солнце, выпавшее из зенита.
Бежали минуты, Малика пристально смотрела в небо, а Вилар ничего вокруг не замечал: мысли и чувства перекочевали в ладонь, в которой трепетали девичьи пальцы.
Держась за руки, они прошли до середины склона и вновь остановились. Вершина косогора была в нескольких шагах, но даже отсюда Вилар увидел ярко-зелёный залив, отгороженный от моря грядой острых скал.
Пальцы Малики задрожали.
– Замёрзла? – спросил Вилар.
– Идём! – сказала она и двинулась дальше.
Земля перед ними уходила вниз очередным пологим склоном. Вилар посмотрел на побережье. Сердце замерло вместе с дыханием.
На берегу горел зелёный костёр, переливаясь всеми оттенками изумительного цвета. Сказочное свечение подобно рваным языкам пламени поднималось к знойному небу. Вдруг костёр превратился в высокий изумрудный столб, похожий на кристалл драгоценного камня. Краски побледнели, столб истончился и в мгновение ока рухнул в залив.
Вилар растерянно всматривался в заброшенные строения на побережье. Дома на окраине выглядели маленькими и неказистыми, ближе к центру здания становились выше, отчего складывалось впечатление, будто городок стоит на горе.
– Что это?
– Смарагд. Город-изумруд, – произнесла Малика и побежала вниз.
Они шли по плавно изогнутой улице мимо занесённых песком полуразрушенных домов. Каждая следующая улица образовывала кольцо поменьше. Их соединяли узкие переулки. В центре города находилась площадь с единственным строением: высокий одноэтажный круглый дом со множеством дверных проёмов и оконных арок.
Они вошли внутрь. Взгляду предстал внушительных размеров зал.
– Подойдёт для проведения торгов? – спросила Малика и закружила по залу, водя руками. – Вот здесь и здесь поставите стулья. А здесь установите стенды с камнями.
Вилар посмотрел на пустые оконные проёмы, на пол, покрытый песком и сухим илом:
– Места много, а работы ещё больше.
– Участники оставят машины возле низинки, – продолжила Малика. – Главное – не ошибиться и точно рассчитать время по солнцу.
– Откуда взялся костёр?
– Вы внимательно слушали Ахе?
– Честно говоря, вполуха.
– Он так старался произвести на вас впечатление.
– На меня произвели впечатление его работы. Это намного важнее.
Малика вздохнула:
– Солнце должно находиться в определённой точке, чтобы лучи отражались от изумрудной воды залива под нужным углом. Так называемая игра света.
– Откуда ты узнала о Смарагде?
– В отличие от вас я люблю сказки.
Вилар прошёлся по залу, поддевая носками сапог лохмотья ила:
– Я расскажу Адэру, но два месяца – очень маленький срок.
– Через два месяца моя гостиница будет готова к приёму гостей. Неужели уборка мусора займёт больше времени?
– Не я решаю. Пора возвращаться, Малика.
– Это ещё не всё. Несите корзинку.
Расположившись у воды и расстелив на песке салфетку, Малика выкладывала из корзины булочки и бутерброды:
– Что делать с дорогой? Построить её вы точно не успеете.
– Ты говоришь так, будто вопрос с выставкой в Смарагде решён.
– Представьте, что уже решён.
Вилар наполнил бокал вином, сделал глоток:
– Хорошо, попытаюсь. Можно обойтись малой кровью. Расчистить от камней, увлажнить и утрамбовать, чтобы не летели песок и пыль. Так делают в Тезаре, если дорога редко используется.
Малика протянула ему бутерброд:
– Надо узнать, есть ли в Ларжетае транспортная контора или дорожный участок.
– Конечно, есть. Только они до сих пор подчиняются Тезару. Совет Порубежья ещё не сформирован.
– У вас были женщины? – вдруг спросила она.
Вилар подавился куском хлеба. Похлопал себя по груди:
– В смысле?
– В прямом.
– Мне двадцать восемь лет, Малика.
– Вы любили?
– Мне не нравится эта тема.
