Железная цепь опустилась на спину Джигера. Он застонал от боли. Страх обессилил его. Попытки вывернуться оказались бесполезными. На концах цепи оказались два наручника. С ужасом Джигер смотрел, как эти наручники сомкнулись на его запястьях. Он, как мост, простерся над бочкой, обняв ее. Цепь была закреплена на бочке, и Джигер оказался прикованным к ней.
Джигер попытался закрыть глаза, но не мог оторвать взгляда от змеи, свернувшейся в кольцо на дне бочки. И вдруг змея зашевелилась. Он заорал и намочил прямо в штаны.
— Пустите. Господи боже, пожалуйста. Отпустите. Боже милостивый, Дева Мария, Богородица Дева, радуйся…
— Вот-вот, Джигер, молись.
— Господи Иисусе, чего я вам сделал? Да кто же ты, сука?!
— Ангел Господень. Дьявол из преисподней. Какая тебе разница — кто я? — Пальцы неизвестного растопырились и начали давить сильнее, заталкивая его голову внутрь. А голос все шептал и шептал над ним:
— Ты сдохнешь. Сдохнешь от жуткой боли.
— Боже» мой, — захрипел Джигер. — Я все сделаю. Прошу. Умоляю. Ну, ради Господа. Все отдам. Деньги. Все мои баксы — твои. До последнего цента. Господи Иисусе, помоги, спаси.
Мучителю надоели его причитания и вопли. Он сорвал платок с шеи Джигера и забил ему в рот. Тот попытался вытолкнуть его языком, но единственно, чего добился, — чуть не задохнулся от поднимавшейся изнутри дурноты от виски, переполнявшего желудок. Джигер задергался отчаянно.
— Твое одиночество долго не продлится, Джигер, — зашипел голос. — Тебя ждет хорошая компашка. Знаешь, как твоя башка к утру раздуется? Морда станет как тыква на святки, только дырки будут маленькие и попарно, знаешь? Прощай, Джигер. Встретимся в аду.
Палач Джигера подошел к конуре и начал кормить с рук изголодавшихся собачек, которых готовили для смертельных схваток. Они с жадностью набросились на его гостинцы, облизывали руки доверчиво и благодарно. Потом он скрылся во мраке леса, растворившись в нем.
Джигер судорожно забился, насколько позволяла цепь, обвитая вокруг бочки. Замычал от ужаса, и эхо загремело в его воспаленном мозгу. Сердце бешено колотилось в груди, словно стукаясь о ребра. Глаза остекленели. Он зажмурился, а когда открыл их, увидел леденящий взгляд своей прекрасной змеи.
Она яростно забила хвостом.
…Гейла ждала, когда же наступит рассвет. Господи, что за ночь! Сначала Шейла уехала на полустанок. Гейла решила, что она просто с ума спятила — ехать туда опять после взрыва. Какое будет счастье, когда она вернется. Какая гора с плеч, когда она закончит все это дело и приедет домой.
С одной Шейлой хватало беспокойств, а тут Трисия отколола номер. Выскочила из дома, словно черти за ней гнались. И тут же вернулась.
— Где, черт побери, моя машина?!
Как назло, никто ей не подвернулся, кроме Гейлы.
— Миссис Дан уехала на ней в город.
— Что?! — заорала Трисия.
— Ее машина испортилась. А у нее сегодня свободный вечер. Шейла сказала ей, что она может взять вашу машину, поскольку вы никуда нынче не собирались.
— Так вот, я собираюсь!
— Может, возьмете машину мистера Хоуэла?
— Нет, — процедила Трисия сквозь зубы, — у него не педаль сцепления, а только рычаг. Я не привыкла… — В смятении она взъерошила пальцами волосы. — Господи, да с какой стати я тут стою и объясняю это тебе?
Она повернулась на каблуках, зашагала к главному выходу и громко захлопнула за собой дверь. Гейла проследила, как она бегом пересекла двор и скрылась в конюшне. Спустя несколько минут Трисия выехала на неоседланном коне. Было совершенно очевидно, что она крайне торопилась.
Потом сверху спустился Кен, прошел в комнату, и Гейла услышала, как он открывает и закрывает шкафы и ящики, что-то разыскивая. Она не осмеливалась показаться ему на глаза. Он выглядел таким же расстроенным, как и Трисия. Гейла проследила, как он покинул дом. Выглядел Кен весьма целеустремленным, сел в свой спортивный автомобиль и уехал.
Ей бы почувствовать облегчение от того, что все они покинули дом. Но она фактически осталась совсем одна, если не считать мистера Крэндола, который мирно спал, когда она заглянула к нему. Шейла просила время от времени посматривать за ним и немедленно вызвать доктора Коллинза, если у него появятся боли или признаки недомогания.
Она ничего не имела против. Ей даже нравилось заботиться о старике. Похоже, она обладала инстинктом угадывать, что ему нужно, когда он из гордости стеснялся обратиться с просьбой. Он редко благодарил ее за непрошеные, но весьма кстати предложенные услуги, лишь ласково смотрел на нее.
Когда стемнело, нервозность Гейлы усилилась. Она обошла весь дом, проверяя, чтобы все двери и окна были как следует заперты. На этот раз она воздержалась и от своих еженощных прогулок по веранде. Просто не смогла заставить себя выйти наружу.
Попыталась было смотреть телевизор, но программы оказались неинтересными. Взялась за книгу, но не смогла долго усидеть с ней. Гейла испытала некоторое облегчение, когда пробило очередной час. Значит, пора заглянуть к мистеру Крэндолу.
Подойдя к его спальне, она приоткрыла дверь и просунула в щель голову. В темноте смутно виднелись очертания фигуры на постели под светлыми покрывалами. Лекарства хорошо действовали, спал он крепко. Гейла прислушалась как следует, пока не услышала его дыхания, после этого осторожно прикрыла дверь.
Нападение оказалось столь внезапным, что она не успела крикнуть. Рука зажала ей рот. Другая, обхватившая ее за талию, была гибкой, как у спрута, и сильной, как тиски.
Некто потащил ее задом наперед вниз, в холл. Когда она заскребла каблуками по полу, пытаясь затормозить движение, ее подняли на руки и понесли. Она пыталась оторвать пальцы, зажимавшие ей рот, брыкалась и наносила ногами удары по противнику, но недостаточно сильные, чтобы суметь освободиться.
Она оказалась в кабинете, была развернута и прижата к стене.
Плохо соображая от страха, задыхаясь, Гейла подняла голову. Глаза ее округлились от изумления. Губы зашевелились, пытаясь произнести имя.
— Джимми Дон! — наконец прошептала она.
Глава 45
Наверное, он был пьян. Некоторым пьяницам мерещатся розовые слоны. А ему померещилась женщина на коне, блондинка верхом на коне. Чем-то она напомнила ему Шейлу. В чреслах зашевелилась похоть, неодолимое желание. Как бы хотелось избавиться от этого наваждения. Так случалось каждый раз, когда он думал о ней.
Он сделал большой глоток. Не то третья, не то четвертая приличная доза с тех пор, как он возвратился домой. Стояла душная и влажная ночь, а ему пришлось столько пройти — через болота, густые заросли. Часами длился этот путь, и все это время его не покидало чувство, что не подо все камни он заглянул, как говорится. Что-то еще осталось, что-то незамеченное. Мысль была неприятной, навязчивой, не давала покоя.
