допросить. Но эльф медлил, похоже, появление орков сбило его с толку.
Корад забрал у лежавшего у его ног эльфа кинжал и лук и закинул их в куст. Фигурки остальных эльфов заметно приблизились. Маг быстро отошел к другому дереву и снова крикнул:
– Эльфы! Орки скоро высадятся. Там шаман. Он видит вас. Надо уходить.
В это раз ему ответили:
– А ты кто такой?
Услышав голос, Корад обрадовался – он узнал его.
– Витайлеан, это ты?
Эльф ответил не сразу, похоже, не знал, как среагировать.
– Да, это я, – наконец прозвучал ответ и Славуд заметил, что остальные эльфы остановились. – Но я тебя тоже узнал. Ты тот, кто приезжал к отцу прошлым летом. Человек-маг.
Корад не удивился – память у эльфов была не чета человеческой – они помнили события многолетней давности, так, словно это было вчера. Так, что не удивительно, что сын Хаарканоэля узнал его голос, хотя встречал всего один раз в жизни больше года назад.
– Ты прав – это я, – не стал запираться агент. – И люди, с которыми вы схватились, это мои люди. Надо прекращать бойню. Этим мы только помогаем оркам, а они с удовольствием, прирежут всех: и людей, и эльфов.
– Твои люди сами напали на нас, – закипая, крикнул Витайлеан. – Мы совсем не хотели войны, у нас свои дела.
Корад на секунду замолк, подыскивая слова чтобы успокоить эльфа. Он вспомнил, что рассказывали про старшего сына правителя клана Хаарк. Он совсем не похож на остальных светлорожденных, вспыльчив, как орк. Но много говорить не пришлось – помогли как раз орки.
Пока шли переговоры, Корад не мог избавиться от назойливого взгляда шамана – этому мешала необходимость поддерживать один ритм с хризолитом для сохранения невидимости. Однако, он не на секунду не выпускал из виду корабль, где находился шаман. Ядро, наполненное злом и страданием – обычная аура для скопления орков – уже почти приблизилось к лесу. И наконец невооруженным ухом стал слышен гвалт, поднятый Ордой.
В то же время появился еще один эльф, он негромко, но четко доложил:
– Баржа. Полная боевых орков. На нижней палубе лошади. Команда корабля – люди-рабы.
Несмотря на то, что говорил тот тихо, Славуд все прекрасно слышал и понял, что все – угроза миновала.
– Маг, – позвал Витайлеан. – Покажись. Мы не будем стрелять. Ты прав, надо уходить.
Корад не задумываясь, сломал ритм и тут же проявился. Он знал, что данное слово эльф ни за что не нарушит. Это у них в крови, и этим они сильно отличают как от орков, так и от людей. Подобным образом ведут себя еще только гномы – но те долго раздумывают, пред тем, как что-нибудь обещать.
Как только аура невидимости спала, Корад сразу потерял из виду светлорожденных – пропало магическое видение. Но через несколько секунд Витайлеан вышел из-за деревьев. Он склонил голову приветствуя мага, и сразу предупредил:
– Я вспомнил. Наши тебя зовут Корад Честный. Прости, что так получилось, но повторю – твои люди напали первыми. Мы уходим. Надо бы убить хоть нескольких свиней с этого корабля, но мы не можем ввязываться сейчас в битву. Уходите и вы, их там слишком много.
– Мы последуем твоему совету, светлорожденный. Удачи тебе, Витайлеан.
Эльф опять склонил голову, шагнул в сторону и исчез. Из лесу прозвучал голос:
– Заберите своего раненного. Он дальше по тропе.
И все – эльфов словно и не было. Корад, сунул два пальца в рот и свистнул – точно также как это делали чистильщики, но только гораздо громче. Потом, не дожидаясь, когда появятся его люди, направился туда, где должен был находиться раненный. На ходу он достал из бездонного кармана маленькую красную подушечку. Она изображала рожицу. Два лоскута изображали глаза, еще два нос и рот. Не останавливаясь, он отломил сухой прутик, заострил зубами и, вдруг, что-то бормоча воткнул палочку в пришитый глаз.
– Не настоящий я маг, – сокрушенно прошептал он, поворачивая палочку в подушечке. – Так и не могу представлять все в мозгу. Как шаман у орков.
Почувствовав, что ощущение взгляда между лопаток пропало, он прибавил шаг и через минуту вышел на полянку.
***
Чистильщик, кусая губу, чтобы удержать плывущее сознание, пристально рассматривал приближавшегося. В глазах мутилось – слишком много он потерял крови. Однако, он все-таки узнал подходившего – инспектор Корад. Он расслабился и все-таки потерял сознание. Голова завалилась набок, и воин сполз к телу мертвого друга.
Дико крича, по палубе катался шаман Арагуз. Из-под рук, прижатых к глазам, текла кровь.
– Соболь, перестань грести, – Хазимай, вдруг привстала с доски, и, уперевшись руками в борт, стала внимательно рассматривать берег. Радан, только решивший поработать веслами, чтобы вывести лодку на быстрину, остановился.
– Что там? – он тоже привстал и уставился в лесистый берег. – Я ничего не вижу.
Девушка повернула к нему смеющееся лицо и весело сказала:
– Ты и не увидишь. Ты же у нас человек.
Потом уже серьезно добавила:
– Разворачивай, надо опять к берегу.
Радан, отвернулся, чтобы Хазимай не заметила, что он покраснел и пробурчал:
– Мы же считай только отплыли. Что случилось?
Они, действительно, каких-то двадцать минут назад пообедали и сейчас только, только вышли на хороший ход.
– Не злись, Соболик, – снова, улыбаясь, пропела девушка. – Но это серьезно. Нам надо к берегу. Я чувствую, что скоро у нас будет еще один пассажир.
– Ты про что? – юноша насторожился. Даже перестал грести.
– Сейчас увидишь. И думаю тебе понравится.
Дети с любопытством слушали их разговор и тоже пристали к Хазимай.
– Кто там? Кого ты увидела?
Всего лишь за два дня путешествия вместе, маленькие путешественники прикипели к своей защитнице. Даже бычившийся сначала Горзах и тот оттаял – Лесная не делала различий между детьми. Единственной привилегия была у маленькой Енек – Хазимай брала её иногда на колени и рассказывала сказки на смешном гномьем языке.
Соболь греб и пытался высмотреть, кого это она заметила на берегу. Однако, против его воли глаза постоянно возвращались к Хазимай. Девушка была сегодня одета совсем не так, как была при встрече. Вместо розового разлетавшегося платья, на ней теперь был почти мужской костюм. Брюки и сапоги из тонкой черной кожи, белая блузка и черный жакет из той же блестящей кожи.
Где она это взяла, Радан даже представить не мог. Когда они подобрали её на берегу, при ней не было никакого багажа. Но беспокоила его совсем не одежда, а то, что он чувствовал, глядя на девушку. С самого начала, как только она
