-- Все кончено, - перед гренадерами на улице он еще держался, но кривить душой в присутствии старого фельдмаршала считал ниже своего достоинства. - Завтра мне придется подписывать капитуляцию, а у меня даже нет мундира.
Кейт достал из кармана глиняную трубку и, неспешно набив ее табаком, затянулся.
-- Побить австрийцев - не велика доблесть. -- Под сводами шатра поплыло сизое облачко. - Хорошо, что русские не спешат им на помощь.
Фридрих знал, что старик относится к русским почти с обожанием. Он долгие годы служил Петру Великому, участвовал во всех войнах, которые вела Россия за последние пол века, имел все русские ордена и умер бы на новой родине не подуй в Петербурге иные ветры. С приходом Бестужева все, кто питал теплые чувства к Пруссии, стали не ко двору. Фельдмаршал покряхтел, покряхтел и засобирался домой, где у него не было ни кола ни двора.
Он мог бы поехать в любое немецкое княжество. Но было одно, что заставляло Кейта выбирать из всех государей прусского. Впервые за много столетий его страна поднималась с колен, и это наполняло сердце старого вояки сдержанной гордостью. Он один осмеливался в начале войны предостерегать государя от конфликта с Петербургом.
Тогда Фридрих посмеялся над стариком. После Гросс-Егерсдорфа он еще кричал на генералов: " Бездари! Меня там не было! Проиграть каким-то варварам, которые вчера ходили в шкурах и дрались клыками мамонтов!" Но после Цорндорфа серый от усталости король сказал Кейту: "Это железные люди. Их можно убить, но не победить".
- Я свалял большого дурака, -- Фриц присел на корточки и принялся перебирать яйца. -- Делал вид, что их не существует. Одно любезное письмо могло бы все изменить. Но мне не позволяла гордость! А зря. Какой бы сейчас был альянс! Да мы всю Европу поставили бы на колени!
-- Запоздалые раскаяния. - Рассмеялся старик. - Утешьтесь. Никакого альянса не получилось бы. В Европе вам двоим тесно.
-- Да, ты прав. - Протянул король. - Мы поднимающиеся народы и рано или поздно столкнулись бы лбами.
-- Жаль, -- Кейт выбил трубку о землю. -- Жаль, ветчины нет. - он кивнул на корзинку. - Знатная могла бы выйти яичница. Петр делал ее с луком, чесноком и перцем.
-- Уже воняет! - Король зажал нос.
-- Поешьте-ка и ложитесь пораньше спать, -- фельдмаршал поднялся. -Как говорят русские, утро вечера мудренее. Завтра мы будем прорываться, а не капитулировать...
На следующее утро еще перед рассветом войска Фридриха двинулись к выходу из долины. Расчет был сделал на то, что в темноте австрийцы не смогут вести прицельный огонь. Но грохот марширующих колонн и стук тележных колес все равно должны были разбудить врагов. Будь у пруссаков небольшой отряд, они сумели бы пробраться незаметно. Однако целую армию не вывести без шума.
Темные лесистые громады, как два часовых, надвигались с каждой минутой. На фоне еще не начавшего сереть неба они выглядели зловеще. Пока в австрийских лагерях все спали. Но прошла минуту. Другая. Первые колонны инфантерии втянулись в ущелье. Фриц кожей чувствовал нарастающее напряжение. Закричали птицы. У самого подножия гор. Негромко. Как он мог слышать их на таком расстоянии?
После этого прошло минут десять и выше по склону замелькали огни. "Разбудили! - Король чертыхнулся. - Олухи!" А чего еще ожидать? Его армия, как гремучая змея, только вползала в ущелье, а змеелов был уже наготове. "Умереть молодым. - подумал король. - Не так уж я и молод. Великим? Разве побежденных признают великими?"
Раздалось ружейное щелканье. Точно много-много пастухов стегали воздух бичами. Потом ударила первая пушка. За ней еще и еще. Отозвался противоположный склон. Вяло. Недружно. Но с нарастающей частотой. Фриц мог закрыть глаза и представить себе все отвратительные подробности ночного боя. Люди падали, настигнутые невидимой, но от этого не менее страшной смертью. Еще немного, и они, обезумев от страха, начнут набрасываться друг на друга, полагая, что враг рядом...
"Да что такое?" Король решительно не понимал, происходящего на холмах? Это Лаодон, а где Даун? И куда, черт возьми, они стреляют? Канонада несколько раз прервалась, а потом вовсе смолкла. В отдалении запели трубы. Фриц потряс пальцем в ухе, если он не забыл австрийские сигналы, то этот к отступлению.
-- Сир, они бегут! - К королю подскакал задыхающийся Пецольд. - В это невозможно поверить! Но они... Они уходят! Лаодон еще сохраняет порядки. А Даун просто катится с горы...
-- Нам на голову?
-- Нет! От нас! - Секретарь почти плакал.
"Безумие овладевает армиями".
-- Друг мой, сохраняйте присутствие духа, - вслух сказал король, чувствуя, что его собственные колени ощутимо дрожат. - Это всего лишь маневр.
К ним подъехал Кейт.
-- Я же говорил, утро вечера мудренее, - он усмехался в усы. Австрийцы испарились. Две армии. Не плохой результат.
Фриц пожал плечами.
-- Тут какой-то подвох.
Но загадка не замедлила разрешиться самым неожиданным образом.
-- Ваше Величество! Австрийские лазутчики!
У самого выхода из долины застыла дорожная карета. Вокруг нее стояла плотная толпа гренадер. Люди возбужденно гудели. Со стороны могло показаться, что солдаты стараются вытянуть экипаж из грязи. Но Фриц хорошо знал своих вояк: самое большое, на что они способны, это загнать проезжающую карету в болото. Не обольщаясь на сей счет, король направил лошадь в сторону толпы.
-- Никак ограбить кого собрались, дети? - Спросил он у мигом расступившихся гренадер. - С чего вы взяли, что это неприятельские лазутчики?
-- Так ведь от австрийцев едут. - Подал голос рыжий рябой парень без двух передних зубов. Этот дылда вечно был у солдатни заводилой.
-- Ты, Ганс, дурак, - сообщил ему король. - Эти люди могут быть кем угодно. Даже если едут со стороны врага. - Он стал загибать пальцы. Парламентерами. Дипломатами. Торговцами. Докторами. Путешественниками... Мне продолжить?
Ганс замотал головой и отступил за спины товарищей.
-- Прощенья просим, дядюшка, -- загудели те. - Ошибка вышла.
-- То-то же. - Фриц махнул рукой. - Все по местам. Продолжайте движение вперед.
Дважды повторять не пришлось. Солдаты разбежались, а король нажал на ручку двери. Из экипажа буквально вывалились два... Фриц не поверил своим глазам. Один из них был в русской форме генерал-адъютанта, и вполне мог быть принят за лазутчика. Другого, высокого и тощего король сразу узнал. Это был генерал от инфантерии Пауль фон Вернер, с Цорндорфского сражения числившийся в плену.
-- Сир, разрешите представить вам...
Но русский отрекомендовался сам.
-- Генерал-адъютант Его Императорского Величества Петра Федоровича Андрей Гудович. Уполномочен сообщить Вашему Королевскому Величеству о кончине Всемилостивейшей Государыни Всея Руси Елизаветы Петровны и счастливом восшествии на престол Государя Петра III, - на одном дыхании выпалил он. - И вручить собственноручное письмо моего повелителя...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
