холоднее и ветренее.
— Я не боюсь холода.
— А я боюсь. Джоан, послушай меня хоть раз. Я скоро вернусь. Тебе принесут поесть, а я скажу, что ты плохо себя чувствуешь после дороги.
Она не хотела уступать, но все же кивнула и снова стала вглядываться в небо, которое было так красиво. Солнце садилось с другой стороны замка, но вид все равно завораживал.
Эрик собрался выходить, но понял, что не может оторвать от нее глаз, и она обернулась, чтобы узнать, почему он еще не ушел.
— Ты хотел что-то спросить?
Он почувствовал себя неловко оттого, что впервые не может сказать женщине то, что хочет.
— Наверное, после дороги ты хочешь принять горячую ванну? — неуверенно спросил он и сам разочаровался в своем голосе.
Она отошла от окна и расшнуровала корсет, чтобы переодеться.
Когда-то он воспринимал такой жест как завлечение, поэтому уже шагнул обратно, но она его остановила.
— Мне не нужна твоя помощь, я справлюсь сама. Раньше я изредка мылась в холодной реке. Горячая ванна — это прекрасно, но мы еще не решили, как спрятать мои изменения.
— Чистое тело гораздо приятнее. Я могу сам принять ванну вместе с тобой, без слуг. Тогда не от кого будет прятать лицо.
Он понял, что завелся, и отступать не хотел. Ее холодность снова подогрела его интерес, потому что он до сих пор не верил, что нашлась женщина, не мечтающая о его ласках. Просто набивает себе цену. Дикарка.
— Я помыться могу без тебя. Неважно где, в реке или ванной. Тебя все ждут, отправляйся, пока они никого не прислали за нами.
Раздосадованный Эрик вышел и спешным шагом отправился туда, где его все ждали. Он вошел внутрь один, и все внимательно разглядывали его и полагали, что следом зайдет новая принцесса Элрога.
Людей было много, и все столы ломились от разнообразных блюд и огромного количества выпивки. От волнения Эрику показалось, что еда пахнет ужасно, и к горлу подкатывала тошнота. Даже голодный желудок был явно не готов сейчас принимать пищу. Когда он сделал несколько шагов к столу, где его ждал отец, все словно вернулись к жизни и снова начали есть. Любопытные глаза лордов и советников разглядывали принца. Набитые рты не мешали наблюдать. Эрик молча сел и пытался держаться уверенно, пока улыбка не сошла с лица короля.
— Почему ты один? — спросил он так тихо, что услышали только Эрик и его мать, сидящая рядом.
— Моей жене нездоровится с дороги. Боюсь, она заболела.
— Она понесла?
— Мы еще не знаем, отец.
Вот еще одна незадача. Заставить жену переспать с ним хотя бы один раз.
— Со свадьбы прошло два месяца. Я направлю к ней лекаря, чтобы узнать наверняка, — король отпил из кубка и принялся за горячий пирог с олениной.
— В этом нет нужды, я думаю, — Эрик запнулся.
— Эрик, когда ты вернулся сюда, я увидел, что с тобой что-то произошло. Мне показалось, или ты и вправду стал настоящим мужчиной, который готов обрести полную семью? — Король продолжал нервно жевать.
— Все так, отец, я даже скажу, что она мне чем-то нравится.
— Мне прилетело письмо от ее матери. Брак был подтвержден кровавыми простынями. Тогда в чем дело?
Эрик вспомнил надоедливую Маргариту и неслышно гневно выдохнул.
— Отец, я уверен, что скоро мы сами сообщим радостную новость, лекари нам ни к чему. У нее скверный характер, если ты понимаешь, о чем я. Боюсь, чужие мужчины к ней даже прикоснуться не смогут. Это даже для меня изначально было проблемой, — Эрик снова бесшумно выдохнул, понимая, что выбрался из неудобной ситуации.
— Я даю вам месяц. Этого достаточно, чтобы самим узнать, ждете вы наследника или нет.
— Конечно, отец, — Эрик через силу начал есть, раздумывая, как же за месяц ему уговорить строптивую женщину.
— Чарльз, ты даже не даешь ему продышаться с дороги. Я уверена, что все будет хорошо, лучше спроси, как наша дочь, — улыбаясь и не отрываясь от тарелки, защебетала мать Эрика.
Многие услышали свою королеву и стали прислушиваться к разговору, но Эрик уже заговорил громко, и все хорошо его слышали.
— С ней все отлично, мама. Она прекрасная королева Медеуса и жена Луи. Он славный король, которого она любит, но править ему точно не по душе. Хорошо, что существуют советники.
— Ты еще сам никогда не правил. Думаешь, сможешь справиться лучше, чем он? Это сложнее, чем смотреть под каждую юбку. Надеюсь, ты не собираешься снова позорить нас своими похождениями? Не смей растрачивать свое семя впустую, ты меня понял? — Король, тихо договорив, указал на Эрика острым концом вилки.
— Я тебя не боюсь, отец, — сказал Эрик так, что все услышали.
Все мгновенно подняли головы, посмотрев на Эрика.
— Моя жена гораздо страшнее и опаснее, чем ты. Ее я боюсь больше тебя. Думаю, что она смогла бы зарубить тебя мечом в честной схватке. Но ты сам выбрал для меня такую женщину, поэтому мне придется жить с ней всю жизнь.
Эрик, не моргнув глазом, продолжил есть, и тошнота больше не беспокоила его, но даже слуги в страхе смотрели на Чарльза. Королева уже хотела взять мужа за руку, чтобы тот не наделал глупостей в ответ на такие дерзкие высказывания сына, но король только засмеялся так громко, что все выдохнули. Шутка Эрика пришлась ему по душе.
— Наконец-то нашлась баба, которая приструнила яйца этого мальчугана. Как только ей станет лучше, очень хочу с ней пообщаться. Так и скажи ей, что король Элрога со всем уважением приглашает ее на личную встречу.
Все вокруг начали смеяться и поддерживать короля. После таких слов интерес людей к будущей королеве сильно вырос, и интересовали их уже вовсе не шрамы. Многие знали Эрика слишком хорошо, поэтому и удивились, убедившись, что она взяла его под узду.
Эрик был доволен собой. Ему казалось, что он вовсе не шутил. Он понимал, что его жене найти ровню в сражениях будет весьма трудно, но гораздо труднее теперь придумать, как скрыть от отца ее глаз.
Ничего лучше, как пойти к Фреду после ужина, он не придумал. Поэтому, удостоив своим вниманием всех советников короля, он целеустремленно зашагал в комнату к лучшему другу. Комната была закрыта, но незамедлительно последовал вопрос о том, кто пришел, и дверь моментально открылась. Войдя внутрь, Эрик обомлел.
— Что здесь, черт возьми, происходит? — Смотря на все вокруг, он хотел услышать оправдания друга.
— Слушай, я ждал тебя весь вечер. Ты женат, а мы все свободные, эти дамочки за монету и слова никому
