что видел, как Эрик сбежал из вашей комнаты и не заметил его. Он стоял позади, зашел проверить, все ли с тобой хорошо. Сказал, что ты умоляла, чтобы мы увезли тебя отсюда. Поэтому мы не уехали, когда твоя мать выставила нас из замка, потому что Гаррет пообещал тебя защитить.
— Вы сдержали свое обещание. Я не знаю никого вернее, чем вы. Моя мать выставила вас без моего ведома, это была ее ошибка.
— Мне очень жаль, что с тобой это произошло, но, кажется, Эрик меняется. Ты ему небезразлична, — Уилл посмотрел в окно. — Он ведь твой муж.
— Что ты можешь знать об отношениях между мужчиной и женщиной? — усмехнулась она. — Но, полагаю, Эрик сдержаннее, потому что я больше не уродина. Он чувствует свою вину.
— Знаешь, хорошо, что только я тебя сопровождал в кусты по нужде, а не Эрик. Иначе даже загадочное возвращение твоего прекрасного лица не помогло бы ему справиться с тем ужасом, что ты там делала. Я чуть не задохнулся тогда, — Уилл начал ржать, но она смотрела на него с каменным лицом. — Ладно, прости. Я просто хочу сказать, что он не такой уж и плохой, может, тебе стоит быть с ним помягче?
— Ему слишком легко все доставалось в жизни. Больше этого не повторится, иначе он и останется тем самовлюбленным мальчишкой. Он даже тогда не понимал, что так нельзя. Думал, может делать все, что ему заблагорассудится.
— И все же ты уже была его женой. Он красив и хорош собой. Принц, о котором все мечтают. Не старый лорд. Помнишь, ты боялась этого? — Уилл с доброй улыбкой смотрел на нее, но перед ним сидела совсем другая девушка, не та, что была с ними в лесу. — Ты изменилась, Джо. Может, ты что-то слышала? Или узнала, кто твой ванпул?
— Я вижу только картинки из прошлого. Даже как Анункасан летел со мной в лапах, когда достал из ямы, но сегодня я видела четырех человек. Они были очень размыты, но мне показалось, что в одном я узнала Анункасана. Остальных мне разглядеть не удалось, а потом шепот сказал: «Джоан Фонтегорн», вместо непонятного рычания. Он несколько раз повторял «Фонтегорн».
— Может, скоро ты узнаешь, кто он, твой ванпул. Но меня пугает это, Джо. Ты расправилась с теми мужиками как с маленькими детьми. Ни у кого из нас нет такой силы, кроме проводников. Анункасан имеет силу вместе с посохом, он сражал им даже десять человек, если на нас нападали. У него тоже есть видения, и он чувствует погоду, как и Араксан. Точнее, грозы и дождь.
— Хочешь сказать, что я стала проводником?
— Проводниками рождаются. А еще я знаю, что Анункасан никогда не излечивал нас своей кровью. Я только пытаюсь понять, не опасна ли ты для других. Сила меняет людей, они становятся деспотичными. Забывают о жалости и не могут управлять гневом.
— Я не такая. Гаррет тоже боится.
— Ты видишь Эрика? Знаешь, почему он едет с опущенной головой? Ты изрубила много мужчин, сильных мужчин, словно это были игрушки. Ты не испытала и капли жалости. Эрик должен как-то объясняться перед всеми.
— Ты забываешь о том, где я выросла. Никакой жалости, Уилл. Только ненависть к мужчинам. Я слышала это изо дня в день. Мужчины — зло. Я всегда мечтала отрубить головы как можно большему количеству варваров. Я грезила об этом по ночам. Моим главным желанием было истреблять мужчин.
— Но меня ты не презирала. Я лишь хочу помочь справиться с тем грузом, что упал на тебя.
— Я справлюсь. Просто больше ничего не боюсь, нет страха умереть. Но поверь, мне жалко тех солдат, что пали, защищая нас, — Джоан высматривала Эрика, но тот чуть отдалился и ехал уже вместе с Фредом.
Эрик приподнял голову. Друг, который всегда выручал и веселил его, два дня с ним не разговаривал. Фред подъехал сам с серьезным лицом.
— Не хочешь мне ничего объяснить? Два дня жду, когда ты поймешь, что я в смятении от происходящего.
— Спрашивай, что хочешь узнать.
Эрик теребил рукой медальон на груди. Он настолько ушел в раздумья, что вовсе забыл про лучшего друга.
— Какого черта твоя жена исполняет?! Да, она жила в лесу и училась сражаться всю жизнь, но откуда в такой мелкой бабе столько сил? Она едва до плеча тебе достает, но рубила пополам мужиков, как куриц! И ты не хотел бы мне объяснить, что конкретно пугало тебя в ее роже? Помнится мне, из-за этого ты не смог выполнить поручение отца — приехать с брюхатой женой. Но я видел, как она меняла вуаль, Эрик.
— Она такая и была, просто я в ту ночь перепил и мне почудилось, что у нее один глаз, — пробормотал Эрик и сам понял, что это глупейшее высказывание за всю его жизнь.
— Да что ты несешь! Все знают, что ей медведь полморды разорвал, — Фред гневно смотрел на него. — Так это самозванка? Никакая она не принцесса Медеуса?
— Фред, ты мне все равно не поверишь. Все сложнее, чем думаешь. Радуйся, что мы живы.
— Если я не поверю, то кто поверит тебе дома, когда ты привезешь непонятно кого?
— У меня есть платье, Фред. Оно доказывает, что это настоящая принцесса. Ее лицо придется прятать, как и всегда.
— Отсутствие глаза было бо́льшим доказательством, что это она.
— Слушай, она исцелилась! Я сам видел это! — зашипел Эрик, чтобы их не услышали.
— И что ты скажешь отцу?
— Я просто снова спрячу ее лицо.
— Солдаты шепчутся, Эрик. Уже все пожалели о том, что ваша связь состоялась. Ты хотя бы доделай то, что начал. Нам нужна беременная принцесса. Потом избавишься от нее, отпустишь, пока не раскрыли то, что там вовсе не одноглазая баба. Одного наследника нам хватит, чтобы мир между королевствами не разрушился.
— Я не собираюсь от нее избавляться, она мне нужна. У меня в руках человек, который вернул ей лицо, значит, все узнают о том, что есть такая магия. Он под моей защитой. Хотя, наверное, у него есть защита посерьезнее меня. Но в том, что это настоящая принцесса, можешь даже не сомневаться.
— И кто же это сделал? Кто вернул ей глаз?
— Дружок Гаррета и Уильяма, которого вытащили из тюрьмы. Освободить его было обещанием Джоан перед мужиком, который спас ее в лесу.
— И где же он? Этот заключенный?
— В карете, у меня под сиденьем, где лежит пес. Хотя что уж там, то вовсе не пес, а Уильям, — Эрик сам нервно засмеялся
