Не понял Гренц.
- Передатчик для самих себя на такой случай.
- Ну да, мы ж были уверены, что с нами ничего не случится. Мы же такие предусмотрительные, сто раз в переделках бывали.
Терехин ничего не ответил. Устало кивнул головой в знак согласия, запустил в грязные слипшиеся волосы обе пятерни и замер, как будто что-то обдумывал. Верещагин отплыл на большое расстояние, но, прежде чем он достиг противоположного берега, наступила ночь.
Мошкара, для которой болото стало родным домом, лезла в лицо, нос и уши. Ее звонкое и надоедливое жужжание мешало заснуть. Мешали уснуть и звуки, доносившиеся из желудка. Урчание раздавалось из трех желудков поочередно. Это было похоже на то, как если бы человеческий орган вдруг осознал себя и принялся разговаривать с себе подобными. К середине ночи желудки спелись до такой степени, что пытались исполнять одну партию разными голосами одновременно.
Терехин не выдержал пытки музыкой голодных желудков, да еще и комариного писка, встал и отправился на ощупь к берегу, ждать Верещагина, который запросто мог по глупости пуститься в ночное плавание. На берегу было тихо. Густая жидкость не плескалась по камням. Над водой появился первый утренний туман. Из-за кромешной тьмы его присутствие ощущалось по влажному зябкому ощущению на коже лица. Терехин посмотрел на свои командирские часы с фосфорными стрелками. До рассвета было не меньше часа.
Оставаясь наедине с собой, Виктор, как правило, автоматически вспоминал прошлую жизнь. Сейчас ему вспомнились туристические вылазки на природу с товарищами. Точно так же ощущался на лице утренний туман, если встать раньше всех, чтобы разжечь костер и приготовить завтрак. Но звуков природы тогда было больше. Кроме комариного писка и звуков, производимых самим собой, Виктор не слышал больше ничего. Ему подумалось, что сейчас он находится не на скалистом острове, а в каком-то «мешке» без времени и пространства. На некоторое время даже идея с поиском людей показалась ему абсурдной своей бесполезностью. Как будто она была нужна ему только для того, чтобы не верить в то, что он находится в «мешке». С первыми проблесками зари глупые мысли рассеялись сами собой.
Все уже привыкли, что первые два часа после рассвета стоит густой туман, в котором пускаться в плавание без компаса сравнимо плаванию в темноте. Троица собралась на берегу в ожидании Верещагина, который должен был принести известия.
Туман начал редеть. За час он почти растворился, позволив увидеть берег соседней скалы. Верещагина на нем не было видно. Ни на том берегу, ни на воде. Троица целый час всматривалась вперед, не берясь делать никаких предположений относительно отсутствия их товарища. Первым не выдержал Гарифулин.
- А он доплыл вообще? Мы же не видели, вдруг там совсем трясина?
- Ладно, не паникуй раньше времени. С чего бы там была другая трясина? Там такая же трясина на вид, как и здесь.
Прошел еще час. Ничего не изменилось. Противоположный берег был пуст.
- А мы ведь даже не сможем узнать, что с ним стало. – Снова подал голос товарищ Верещагина.
- Зато ты можешь узнать, что случится с тобой. – Печально произнес Гренц.
- В смысле? – Не понял Гарифулин.
- В прямом, мы с командиром съедим тебя, чтобы дождаться, когда станет лед, по которому мы вернемся в поселок.
- Хватит страху нагонять, Виктор. Никто никого есть не будет. Пока. А если уж и приспичит, съедим по левой руке у каждого.
Слова командира не добавили оптимизма взгляду Гарифулина. Хорошее воображение матроса все сделало само, нарисовав в красках «радужные» перспективы.
- А может, попробуем рыбу наловить? – Неуверенно предложил матрос.
- Точно, соображаешь, Русланчик. Мне как-то сразу сказка про то, как мужик двух генералов прокормил, вспомнилась. Давай мы с командиром подождем здесь, а ты ступай, налови нам рыбы, да приготовь.
- Сидите, ладно? Что вы наловите здесь, кроме личинок мошкары?
- А что, если тот остров гораздо больше нашего? Верещагину же все осмотреть надо. – Предположил Гарифулин.
Терехин понял, что если Верещагин не вернется, то их участь будет плачевной. Автомобильная камера, на которой тот уплыл, была единственной надеждой сообщить о своем положении. Сейчас у них осталась только длинная веревка, о двадцати пяти метрах. Как она могла помочь, Терехин не представлял. Здесь не было ни одного деревца, за которое ее можно было бы зацепить. Виктор решил не паниковать раньше времени, ибо паника не самый лучший помощник в трудных ситуациях.
- Виктор, тебе задание разведать запасы пресной воды на этой глыбе, а тебе, Руслан, запасы провизии. Марш исполнять.
Гренц и Гарифулин не сразу поняли, насколько серьезен командир, ведь вчера они уже облазили всю скалу и ничего не нашли. Только суровое и однозначное выражение лица командира заставило их отправиться выполнять задание. Терехин остался наблюдать за берегом, откуда ждал появления отправленного на разведку Верещагина.
Минуло полдня. За это время на той стороне ничего не изменилось. Гренц вернулся и рассказал, что с водой проблем не будет. Небольшие запасы дождевой воды, собирающиеся между камнями, позволят пользоваться ими достаточно долго. Гарифулин вернулся с кислой миной.
- Нет здесь никакой еды, кроме мошкары. – Произнес он с чувством, будто в этом была чья-то вина.
- Хорошо, что вода есть. Будет время подумать, где еду раздобыть.
- Смотрите, смотрите! – Гарифулин подбежал к самой кромке воды и, приложив ладонь ко лбу, уставился на противоположный берег.
Там действительно появилось какое-то движение. Спустя минуту в нем удалось признать Верещагина. Матрос бросил баллон в воду, сел на него верхом, и принялся чем-то грести, как веслом. С такого расстояние нельзя было рассмотреть, что у него в руках.
- Вот чертяка долговязый, нашел что-то. – Гренц пытался разглядеть, чем гребет его подчиненный.
Верещагин плыл быстрее, чем вчера, когда помогал себе одними руками. Пользовался он «веслом» неуклюже, часто разворачивался спиной к ожидающим его товарищам. Когда до берега осталось метров пятьдесят, матрос поднял над головой «весло» и потряс им, как воин знатным трофеем. Но даже с такого расстояния нельзя было понять, из чего он его сделал.
Лицо Верещагина светилось счастьем, даря надежду на хорошие новости. Терехин бросил ему веревку, когда до берега осталось метров пять. Бойца вытянули на камни, прямо верхом на баллоне. Гренц
