и возникали молнии.
До корабля оставалось метров двести. Егор молил бога, чтобы не поскользнуться и не упасть. За спиной гудела смертельная воронка. Лед под ногами начал трястись и трещать. По нему побежали трещины. У Егора возникла мысль бросить сани, но хозяйственная часть натуры не позволяла это сделать. Она ждала, пока риск для жизни станет максимальным.
Легкие рвались от напряжения. Перед глазами появились радужные разводы, как от нехватки кислорода. Лед уходил из-под ног в прямом и переносном смысле. В любой миг он мог не выдержать и разойтись в стороны, погрузив отца с сыном в темные пучины.
К счастью, они успели к кораблю раньше смерча. Они оббежали корабль, чтобы сразу попасть в каюты. Трещина в корпусе позволила им сразу попасть внутрь и еще затащить свой груз. Через минуту корабль затрясся всем корпусом. Внутри него заскрежетало, загудело, забилось в конвульсиях. Ледяная корка рядом с кораблем полопалась и отошла. Корабль под напором ветра колебался, зачерпывая воду.
- Нам надо выше забраться, иначе потонем.
Егор увидел, как вода заблестела на дне каюты. Фонаря не было наготове, поэтому пришлось искать выход руками. Под руку попала дверная ручка. Егор потянул за нее. Дверь открылась, но им на голову полетел мусор. Егор чертыхнулся, получив по голове чем-то тяжелым.
- Давай подсажу. – Предложил он сыну.
Матвей встал отцу на сложенные руки, зацепился за косяк и выбрался в коридор. Отец подпрыгнул и забрался самостоятельно. Почти сразу корабль перестало трясти. Стало тихо, и только потревоженный каркас корабля еще стонал от полученных перегрузок.
- Кажись, прошло. – Сказал Матвей, прислушиваясь к тишине.
- Подождем еще немного, а потом я вылезу, проверю.
Минут десять прождали. Гул удалялся. Корабль почти перестал «кряхтеть». Егор спрыгнул вниз. Вода разлетелась брызгами в стороны. В каюте было относительно светло. Егор, переставляя сани и наступая на них, чтобы не замочиться, добрался посуху до самой щели в корпусе и выглянул наружу.
Смерч разрушил весь ледяной покров в округе. Возле корабля и далеко от него в стороны виднелась обширная черная полынья. На ее поверхности колебались куски льда. Смерч уходил на восток. Выбраться из корабля в этом месте было нельзя из-за отступившего на несколько метров льда. Егор вернулся внутрь.
- Смерч разрушил лед. Мы не выберемся здесь. Надо выбраться на борт и посмотреть, что можно придумать.
Взяв с собой фонарик с динамо, Егор снова забрался в коридор. Перебираясь через горы мусора, они переходили из коридора в коридор, пока не оказались в тех каютах, из которых можно было выбраться наружу через иллюминаторы.
Первым выбрался Матвей. Затем он помог выбраться отцу. Они замерли, когда увидели разрушения, устроенные смерчем. Шириной не менее километра, словно исполинским ледоколом, во льду была проделана брешь. К ледоколу и так подходило понятие исполин, а это был исполин в квадрате, или кубе.
Корабль, в котором прятались Матвей с отцом, был задет смерчем только краем, со стороны носа. С кормы лед только отошел от корабля из-за того, что тот колебался под силой смерча. Небольшая полоса воды не представляла особой трудности для ее преодоления. Сложнее было доставить сани и их содержимое через лабиринты тоннелей к корме.
- Хорошо бы, чтобы смерч не пошел к Черной пещере. Наши девчата могут его вовремя не заметить за горой. – Матвей забеспокоился о женской половине семьи.
Егор посмотрел в сторону удаляющейся атмосферной аномалии.
- Если не свернет, то мимо пройдет километров за пятьдесят, не меньше. Вообще-то я слышал, что смерчи долго не живут. – Он немного подумал. – Хотя и ветра такого никто не ждал, а он случился.
Эпопея с перетаскиванием саней через нутро корабля заняла почти целый день. Нужно было перенести весь груз с них, а потом и сами сани, которые почти нигде не проходили из-за завалов в коридорах. Только к вечеру все было погружено на сани и готово для дальнейшей дороги.
Лед трещал под ногами, пока Егор и Матвей не отошли на достаточное расстояние от проделанной смерчем полыньи. Ночевка прошла спокойно. Утро тоже не доставило никаких хлопот. Стояла морозная погода, и горизонт был чист. По предположениям Егора они уже были в окрестностях Каргалинского, и любая выступающая над водой возвышенность могла оказаться местом, где находился этот поселок.
Важно было правильно сориентироваться, чтобы не начать блуждать вокруг да около. Егор напряг свою память. Он мысленно проложил маршрут, вспоминая детали, которые могли бы помочь сразу двинуться в нужную сторону. Он вспомнил, как по студенчеству бывал у одного знакомого в гостях. Окна дома у того выходили на возвышенность, на вершине которой стоял памятник воинам, погибшим в Великую Отечественную. К памятнику вели белые ступени, похожие на мрамор. Утром Егора разбудило солнце, встающее из-за памятника. Когда Егор забрался на вершину, то он увидел с нее весь поселок, возвышающийся над остальным ландшафтом. Сам поселок находился на ровном возвышении вытянутой формы, длинные стороны которого располагались строго с запада на восток.
Егор вынул свою карту, которую составлял уже несколько месяцев. Провел несколько линий от уже исследованных мест, посмотрел на небо, отыскивая глазами тусклое пятно солнца, затем снова нарисовал линии.
- Если мне не изменяет память, то Каргалинский должен быть здесь. – Он нарисовал круг на карте размером с мелкую монету.
- Ого, но ведь это километров двадцать пять в диаметре. – Матвей быстро прикинул масштаб.
- Была бы карта старая, знал бы точно. – Егор свернул листок и убрал его в карман. – Нам туда.
Более зоркий Матвей первым заметил на горизонте холм. Направление пришлось немного сменить, повернув в сторону полыньи, проделанной смерчем. Чем ближе они подходили к возвышенности, тем отчетливее осознавал Егор, что это именно то, что им нужно. Холм издалека был похож на круп лошади. Посередине холм прогибался, а к краям поднимался. Восточная часть, образно, была шеей, вместо головы ее должен был венчать памятник, который по понятным причинам теперь отсутствовал.
Полынья шла прямиком к холму. Егор всерьез опасался, что она разрушила лед вокруг него. За час скорым шагом они достигли подножия холма. Смерч прошелся через холм, но зацепил его не полностью. На холм удалось забраться без проблем.
Вычищенный ветром до образующих пород, холм уже не внушал такого оптимизма, как прежде. Никаких следов построек не было и в помине. Ни устоявшего против ветра фундамента, ни арматуры, ничего. Только красный песчаник, оголенный ветром, вымытый дождями и покрытый льдом. Егор печально обвел взглядом холм.
