представлять себе не хочу, что творилось здесь, когда начался этот гребаный ветер. – Произнес как-то Гренц во время «перекура». – Как нам повезло, что мы оказались в походе.
С ним согласились. Когда нашли вагончики-бытовки, стало страшно, что в них могут быть трупы. Этот страх и подстегнул воображение кадрами мученической смерти рабочих. Хотя, скорее всего, она была быстрой, но из-за того, что смерть была несправедливой, чувство, что люди, погибшие по вине катастрофы – мученики, осталось. К счастью, останков людей в вагончиках не обнаружилось. Зато были обнаружены кое-какие припасы. Консервы, несколько чудом не раздавленных баночек с рыбой, консервированными фруктами и датской ветчиной. Из завала достали почти не поврежденный сейф. По нему хорошо приложились большой глыбой, и он лопнул, позволив забраться в его внутренности. Там оказались стопки денег, ключи и какая-то документация. В прошлом это все ценилось и потому хранилось в сейфе, сейчас же находка вызвала разочарование. Всем хотелось найти еще консервов, или еще лучше, бутылку водки.
Через неделю разбора завала, рядом с ним появились несколько сортированных горок. Камни, различное железо и прочие остатки человеческой цивилизации. Ко всеобщей радости был обнаружен вагончик, служивший столовой. Несколько смятых в лепешку кастрюль, не пробитых камнями, вынули и осторожно распрямили. Теперь лягушек можно было не только жарить, но и приготовить из них бульон.
Все запасы еды, что были обнаружены в вагончике-столовой, были повреждены и уничтожены водой. Зато здесь нашлись ножи и ложки, которые вполне могли пригодиться. Но действительно необходимого для постройки плота все никак не находилось. Терехин уже отчаялся поймать удачу за хвост и всерьез задумался о том, чтобы отправиться к передатчику в одиночку. Положение спас счастливый случай.
Команда разгребала очередную гору камня, наваленного поверх здоровенного бульдозера. Кабину трактора сплющило, но капот и мощная лопата выдержали напор стихии, держа на себе огромный вес камней. Верещагин выдернул из кучи камень, и в образовавшуюся дыру потекла темная маслянистая жидкость. По всем признакам это было машинное масло. Гору камней раскидали по-быстрому, обнаружив под ней скопление больших пластиковых бочек с моторным маслом и маслом для гидравлики. Бульдозер прикрыл их собой от убийственной силы ветра и принял на себя часть веса камней.
Несколько бочек в самой глубине кучи были абсолютно целыми. Это могло значить, что проблем с постройкой плота уже не будет. Дабы не портить экологию и не разбазаривать необходимый ресурс, часть прохудившихся бочек заклепали деревянными чопиками и перелили в них масло. Абсолютно целые бочки пустили на поплавки для плота. Плот был собран из панелей вагончиков-бытовок с закрепленными под ними пустыми бочками.
Самодельное судно держалось на воде неплохо. Из подручных материалов сделали небольшую палатку и мангал для приготовления лягушек, часть которых взяли живьем. Этот случай позволил команде обрести опыт и знание, что из любой ситуации можно найти выход, если действовать активно.
Столько забот не выпадало ни на одну женщину со времен библейской Евы. За этими заботами Джейн не чувствовала течения времени и не впадала в мрачные мысли. Все шло своим чередом. Хозяйство отнимало все время, которое не было посвящено Анне. Сильные морозы и ветра навели Джейн на мысль, что их домик стоит засыпать снегом. Когда девушка сделала это, тепло в нем стало держаться гораздо дольше. Это было весьма кстати. Заготовка дров для нее была настолько тяжелой физически, что лишний повод не заниматься этим воспринимался, как праздник.
Чем старше становилась Анна, тем больше в ее внешности угадывались гены отца. Девочка стала горластее, требовала к себе больше внимания, любила бывать на улице и ревела, когда возвращалась домой. Джейн смастерила из железок и автомобильного пластика сани, в которых катала закутанную в отцовский шерстяной костюм дочку. Казалось, что маленькая Анна не чувствует холода. Она изматывала мать, лазающую по колено, а где и по пояс, по сугробам.
Тяжелый труд и вечные заботы истощили Джейн. Как-то, принимая душ, она разглядела себя. Ребра и кости таза торчали из-под натянутой на них кожи. Только полная молока грудь выглядела на их фоне частью тела, которому достаются все соки. Джейн поняла, что пора заняться собой. Такой работой можно было загнать себя в могилу. Девушка налегла на калорийную пищу и плюнула на долгие покатушки по сугробам. Она приделала жесткую ручку к саням и толкала их взад и вперед, стоя на одном месте. Буквально за месяц кожа сгладилась, а острые углы тела скруглились.
Когда Анне исполнилось полгода, подул первый ветер, принесший оттепель. Со скал потекли звонкие ручьи. Ночью их прихватывал мороз, и скоро перед домом образовались сосульки от верхнего навеса до самой земли. В душу Джейн первые отголоски весны принесли какую-то радостную грусть. Было так хорошо оттого, что начинается весна, но не с кем было поделиться этой радостью. Не хватало Игоря, за спиной которого она могла бы наслаждаться весной, не задумываясь об обыденных проблемах.
Полугодовалая Анна уже могла сидеть, если её подпереть со всех сторон валиками. Мать занималась работой по дому, а дочка сидела в окружении разных ярких вещей, которые Джейн считала безопасными для ребенка. Анна либо мусолила игрушки, либо наблюдала за матерью. Джейн не могла пройти мимо дочери, не оказав ей знака внимания. Она могла «чпокнуть» ртом, показать язык, сделать «бу!». Анна всегда ждала этого и искренне смеялась над одними и теми же шутками бесконечно. Сейчас Джейн полностью свыклась с мыслью, что она мать, что у нее есть дочь, и, обращаясь мыслями к прошлому, не могла представить, что ее у неё когда-то не было.
Серо-коричневый мир оживал. Майские грозы с проливными ливнями быстро растопили весь снег. Уровень воды в заливе поднялся, но незначительно. Памятуя о прошлогоднем цунами, Джейн перенесла часть запасов вверх по горе, соорудив на ее обратной стороне временную палатку. Она помнила, что в прошлом году волна пришла в самом конце мая. Но чтобы не испытывать судьбу, Джейн решила, что безопаснее этот месяц прожить в палатке.
Уровень комфорта в ней был минимальный. В ней все было неудобно. Самодельная печка дымила внутрь, тепло не держалось в тканевых стенках. Готовить пищу приходилось на костре, на улице. Дочку Джейн купала в кастрюле. Но им надо было выдержать этот месяц, чтобы быть уверенными в том, что их не накроет огромная волна цунами.
За время жизни в палатке природа преобразилась. Лягушек развелось много, и, если вечером спуститься к воде, можно было поскользнуться на них. Мошкары разной тоже было предостаточно. По
