— Ты действительно хочешь, чтобы я уехала? — прошептала она.
— Если честно, мне вообще нет дела до того, как ты поступишь.— Чейз пошатнулся, и она в сграхе протянула к нему руки, желая поддержать. Он отпрянул от нее, как от прокаженной.— Не прикасайся ко мне, Кэссиди, — предостерег он ее зловещим шепотом. — Довольно лицемерия! Прекрати разыгрывать из себя любящую и преисполненную долгом жену и, ради всего святого, не дотрагивайся до меня…
Его костыли со стуком упали на пол, но Чейз успел ухватиться здоровой рукой за спинку кушетки. Во взгляде его читалась такая ненависть, что у Кэссиди перехватило дыхание от страха.
— Давай проясним одну вещь, жена! -прсизнес он зловещим шепотом. — Пожар ничего не изменил. Ты не любишь меня, да и я убедился, что не люблю тебя. Так что потерпи еще немного. Надеюсь, через несколько месяцев я встану на ноги. Я даже готов продать свою долю в вашей компании, но только по той цене, которую запрошу. После этого ты можешь забыть обо мне навсегда!
Пальцы Кэссиди сжались в кулаки. Гнев и отчаяние душили ее, и все же она понимала, что он отчасти прав. Инициатива развода исходила от нее. Ее лишь удивило, что он решил продать свою долю в компании ее отца. В течение последних лет работа поглощала его полностью, и интересы «Бьюкенен энтерпрайзис» были для него превыше всего.
Переведя дыхание, она произнесла чуть сдышно.
— Знаешь, Чейз. Есть кое-что, что тебе нужно знать… Я, вероятно, должна была тебе это сказать еще в больнице, но мне не хотелось тебя расстраивать…
Она увидела, как напряглись мышцы его плеч.
— Ты уже завела себе любовника? — спросил он, и в его словах она ощутила неподдельную горечь.
—Любовника? — Если бы ситуация не была столь трагичной, Кэссиди бы рассмеялась. — У меня не было никого, кроме тебя.
—Это ложь!
— Не было с тех пор, как мы… поженились,— уточнила она. Они касались этого вопроса сотни раз.— Но, веришь ты мне или нет, в настоящий момент не имеет значения. Я говорю о другом. Просто мне кажется, тебе следует знать, что Санни рассказала мне о… Бадди.
—Бадди?..
—Да, о твоем брате. И не только о твоем…
— О чем ты, черт возьми, говоришь? — Он наклонился за костылем, подобрал его и, поднявшись, так недобро посмотрел на нее, что она отпрянула.
— Бадди — это наш Уилли, Чейз. Он сын моего отца и твоей матери. Роман отца и Санни длился много лет.
— Вранье!
— Санни сказала мне, что ты догадывался об их отношениях, что… однажды ты застал их вместе…
— Я… я не помню этого.
— Бадди жив, Чейз! Как призналась мне Санни, твой отец ушел от нее из-за него. Он догадался, чьим сыном был Бадди.
Чейз тупо смотрел на нее, видимо, все еще не веря сказанному. Кэссиди поняла, что он довольно сильно пьян.
— Прекрати нести вздор, — зарычал он. — К чему вообще ты завела этот разговор?
— Если не веришь, спроси у Санни. Спроси у моего отца. Это правда, Чейз. Зачем бы я стала тебя обманывать?..
— Одному Богу известно, где сейчас моя мать, — пробормотал он угрюмо. Затем, резко вскинув голову, крикнул: — Почему я должен тебе верить?
Кэссиди с грустью взглянула на него.
— Так ты все еще не веришь мне? Вспомни, разве ты сам не говорил как-то, что Бадди, возможно, жив и находится в какой-нибудь психушке? Разве тебя не мучали вопросы о нем?
— Ну так и где он?— спросил Чейз уже тихо, с подозрением прищурив глаза. — Где?
— Был в тюрьме, но теперь его выпустили.
— В тюрьме? Почему?
— Из-за пожара. Знаешь, он нашел обгоревший бумажник среди развалин лесопилки.— Чейз смотрел на Кэссиди с недоумением. — Это Уилли, Чейз. Уилли Вентура! Он — твой и мой брат…
— Прекрати! — рявкнул он. — Какой бумажник?
— Бумажник, который в полиции считают принадлежавшим Джону Доу — человеку, с которым ты… встречался в ту ночь. Уилли утверждает, что нашел его на пепелище. Помощник шерифа Уилсон уже допрашивал Уилли, но я не знаю, что ему удалось выяснить. Я думаю, Уилсон придет и к тебе. Он давно жаждет поговорить с тобой. Что ты скажешь ему, Чейз?
Чейз смерил ее долгим и тяжелым взглядом.
— Правду, черт возьми! Что еще я могу сказать этому типу?
Дена с удивлением смотрела из окна, как ее муж и Уилли вылезли из машины и вдвоем направились к дому мимо клумб с красными и белыми петуниями.
Она достала сигарету и попыталась скрыть брезгливую гримаску, появившуюся у нее на лице при виде грязной рубашки Уилли, его драных джинсов и всклокоченных волос.
Взгляд ее надолго задержался на старой дорожной сумке, которую Уилли тащил в руке.
— Я решил, что пришло время Уилли перебраться в основной дом,— объявил Рекс, входя в холл.
Дена с трудом сдержалась, чтобы не сказать того, что подумала на сей счет. Она щелкнула зажигалкой и закурила.
— У нас ведь масса свободных комнат. Я наконец рассказал Уилли всю правду, объяснил, что его настоящее имя Бадди Маккензи и что я его отец.
— Его кто?..— Дена поперхнулась дымом и закашлялась.
— Уилли — мой сын.
— О Боже! — Она в ужасе уставилась на мужа, потом перевела взгляд на разинутый рот Уилли. Нет, определенно ее муж тоже свихнулся.
— Ты помнишь тот несчастный случай, который произошел с маленьким сыном Санни Маккензи? Мальчик чуть не утонул в реке Бродячей собаки. Лукреция еще была жива, а ты работала в моей конторе.
— У тебя… и Санни был ребенок?— прошептала Дена. — Уилли твой… сын? — Голос ее сорвался, но, взяв себя в руки, она продолжила: — Послушай, Рекс, неужели ты действительно считаешь, что… Уилли или… Бадди может жить здесь, в нашем доме, в качестве… Подумай сам, что скажут люди! Это же немыслимо!
Выражение лица Рекса было непреклонным.
- Я уже все решил! Сейчас я устрою Уилли, а потом мы с тобой поговорим.
Уилли покраснел, буравя глазами пол и переминаясь с ноги на ногу.
— Я не хочу создавать затруднений, миссис Бьюкенен. Действительно, не хочу. Может, мне следует остаться на конюшне…
— Глупости! — Рекс ободряюще похлопал его по плечу. — Комната Деррика пустует уже много лет.
Уилли как-то весь сжался и испуганно покачал головой.
— Деррик? Нет-нет! Ему это не понравится.
— Ничего! Ему придется смириться.— Рекс улыбнулся, взял сына за руку и повел к лестнице, ведущей на второй этаж.
Дена закурила вторую сигарету, голова у нее шла кругом. Она уже представляла, какие сплетни поползут по городу. На нее станут бросать косые взгляды, преувеличенно-любезно здороваться при встрече и отпускать ядовитые замечания вслед. Новый скандал. Новая боль.
