к его груди, всем телом ощущая, как сильно бьётся его сердце.
— Не думаю, что вам стоит беспокоиться об утрате титула, — заговорила Виктория спустя несколько мгновений. — Вы были признаны сыном герцога при рождении. Грэгори вряд ли захочет оспаривать наследование, а без его иска никто не станет ворошить прошлое.
Ривенхол молчал, но его руки крепче сжались вокруг неё.
— Но даже если это когда-нибудь случится, — Виктория подняла голову и посмотрела ему в глаза, — мне всё равно. Я хочу быть герцогиней только если вы будете герцогом.
Она замерла в ожидании ответа, но Ривенхол просто смотрел, долго и пристально, будто пытался запомнить каждую черту её лица.
— Скажите это ещё раз, — прошептал он.
— Я хочу быть герцогиней только…
— Нет, что любите меня.
Виктория немного отстранилась и отчётливо повторила:
— Я люблю вас.
— Я вас не заслуживаю, — пробормотал Ривенхол голосом, в котором звучало облегчение, благодарность и тихое ликование. И ещё тысяча оттенков чувств, имя которым она не сумела бы подобрать.
— С этим я буду спорить, — так же отчётливо заявила Виктория.
Но герцог наклонился и поцеловал её. И спорить расхотелось.
Эпилог
Год спустя. Ривенхол-парк
Виктория проснулась от детского плача.
Этот настойчивый звук доносился откуда-то издалека, но она всё равно его уловила и подскочила на кровати, толком даже не осознав, где находится. В спальне было светло, за окном блестело солнце. Виктория с изумлением осознала, что задремала посреди дня. Опять.
Доктор предупреждал, что после родов ей потребуется много отдыха. Это оказалось правдой. Её организм сам решал, когда пора спать, и противиться этому было бессмысленно.
Плач между тем становился всё громче.
Виктория накинула халат и вышла в коридор. Здесь крик звучал громче, отчётливее. Сердце её сжалось: этот звук пока что вызывал в ней почти болезненный отклик. Материнство, как выяснилось, делало её невыносимо чувствительной ко всему, что касалось сына.
Из-за поворота появилась небольшая процессия. Впереди шёл герцог Ривенхол, бережно прижимая к груди свёрток из белоснежных кружев, за ним торопливо семенили няня и кормилица. Одного взгляда на их встревоженные лица хватило, чтобы понять — герцог в очередной раз вырвал своего отпрыска из детской, ни сказав никому ни слова.
При виде Виктории женщины остановились. Няня и кормилица присели в книксенах, а Ривенхол, стараясь перекричать сына, объявил:
— Я знаю, что означает этот плач! Он просто соскучился по родителям!
Что ж, проверить это утверждение можно было только одним способом.
Жестом отпустив слуг, Виктория открыла дверь спальни для мужа. Затем быстро устроилась на кровати, подложив под спину подушки, и протянула руки. Ривенхол осторожно передал ей плачущего ребёнка.
Маленький Джеймс — Джеймс Александр Рассел, будущий герцог Ривенхол, а пока просто крошечный малыш с покрасневшим от крика личиком — оказался в её объятиях и почти сразу затих. Всхлипнул ещё пару раз, потом дёрнул уголком рта и окончательно умолк. В том, как сын иногда приподнимал уголок губ, Виктории виделось нечто волшебное. Точно, как отец. Один в один.
— Я был прав, — удовлетворённо заметил Ривенхол, опускаясь на кровать рядом с ней.
Виктория смотрела на сына, чувствуя, как предательски щиплет глаза. Прошло меньше месяца с его рождения, а она уже не могла представить свою жизнь без этого крошечного существа.
— Я принёс вам ещё кое-какие любопытные новости, герцогиня, — сказал Ривенхол, вытаскивая из кармана сложенное письмо. — Наконец-то пришли поздравления от его величества короля.
— Как долго они шли.
— Да уж. Я почти решил, что их не будет вовсе. Позвольте зачитать. — Он выразительно откашлялся и приступил к чтению: — «Ривенхол, проклятое ты отродье чёртовой трещины!»
От удивления у Виктории глаза на лоб полезли.
— Какой кошмар! Его величество так написал?
— Вот, убедитесь в этом лично, — протянул ей письмо Ривенхол. Виктория мельком глянула на первые строчки и с трудом сдержала рвущийся смешок. — Дальше ещё интереснее: «Радуешься там? Заранее представляю, с какой довольной рожей ты будешь читать это письмо. Аж противно становится!»
— Он не так уж далёк от истины, — пробормотала Виктория.
— Да, он хорошо меня знает. «Можешь даже не рассчитывать на поздравления — ты их не заслужил, и если ты полагаешь, что после рождения наследника я смирюсь и прощу, что ты увёл у меня женщину, ты крупно заблуждаешься».
— Какая драма...
— Следующая часть для вас, — предупредил Ривенхол. — «Надеюсь, герцогиня здорова и хорошо себя чувствует. Передай ей, что тот человек, которого она просила разыскать, сейчас трудится на благо Королевства, вникая в тонкости добычи железной руды на новом месторождении в Уэльсе. Пусть она ни о чём не беспокоится. Вероятнее всего, работы ему хватит до конца жизни».
Виктория снова перевела удивлённый взгляд на письмо. Она уже успела забыть о той своей просьбе наказать Николаса Леклера. Упоминание о нём не вызвало в душе совсем никаких чувств, но знать, что ему наконец воздалось по заслугам, было… приятно.
— Что ж, хорошо, — тихо сказала она.
Ривенхол согласно хмыкнул и продолжил читать:
— «Несмотря на всё вышесказанное и исключительно из уважения к герцогине, которую ты совершенно не заслуживаешь, Корона жалует тебе титул маркиза Эшвуда для твоего первенца, дабы мальчик не страдал за грехи отца. С отвращением и презрением к тебе, Август».
Виктория поймала довольный взгляд мужа и неуверенно улыбнулась.
— Маркиз Эшвуд, — сказала она и повторила это ещё раз, уже глядя на сына. Тот мирно спал, уткнувшись ей в грудь. — Звучит неплохо.
— Полностью согласен, — отозвался Ривенхол, складывая письмо. — Нам обязательно нужно будет навестить его величество, когда вы с маленьким Джеймсом окрепнете. Уверен, один только вид наследника добьёт его окончательно.
— Джеймс, я запрещаю вам использовать нашего сына, чтобы выводить короля из себя!
— Но…
— Иначе я расскажу его величеству, что ваш младший брат стал отцом раньше, чем вы.
Конечно, это был блеф чистой воды. Виктория не собиралась никому рассказывать о том, что у Грэгори появился незаконнорожденный ребёнок. Тем более, что молодой человек всё же сумел взялся за ум. Грэгори вернулся в университет, прилежно учился, а главное — исправно навещал свою дочь, которая жила с матерью в том самом коттедже в Уэйтфоршире, что устроила для них Виктория. Он даже начал откладывать деньги на её приданое. Виктория не сомневалась, что под чутким руководством старшего брата, Грэгори
