на нас.
– Сюда! – Чернобог открыл двери телевизионной башни и придержал их для меня.
Последнее, что я увидела перед тем, как дверь захлопнулась – пустой холм. Четыре фигуры пропали, а Ну-Ну схоронился под толщей зловонного кондитерского крема.
Мы оказались в комнате с сотнями мерцающих экранов, показывающих нас. Чернобога что-то заинтересовало, и он отошел. Я поглядела на один из экранов и, приложив ладонь ко рту, отшатнулась.
Экран демонстрировал сцены из называемой Зевой «вторички» – Лимб Четвертого этажа. Я была так зла на Яна, что он не предупредил о том, что может умереть. Я перебралась к следующему экрану: фьорды, когда я впервые испугалась, что нас разлучат. Телевизор ниже транслировал Подполье – я истекала кровью на руках рассвирепевшего Яна. Там он обратился в антидемиурга, точка невозврата была пересечена.
– Дикое местечко. В духе старины Джа-и, – мрачно заметила я. – Идем. Чернобог? Чернобог!
Я бросилась к воеводе, что с застывшей маской ужаса на побледневшем лице наблюдал сцену на пляже Кригеллона. Он рухнул на колени, подражая себе из прошлого, и тянул трясущиеся пальцы к подернутому статической рябью экрану. На нем в зацикленном отрезке демонстрировалась сцена, в которой Двуликий в объятиях двух медичек уходит в портал транзитана. Он оставляет Кощея на растерзание вечности.
– Не смотри. – Я подхватила его лицо-маску и закрыла собой экран. Обняла за голову и покачала. – Все в прошлом. Ты здесь. Все хорошо.
Чернобог всхлипнул. Его растопыренные руки медленно обхватили мою талию… и оттолкнули. Он с рыком метнулся к экрану и всадил в него кинжал. Звон стекла оглушил меня. Экран погас, а на месте удара образовалась трещина и заискрилось электричество.
Остальные телевизоры вмиг переключили каналы, и теперь все они демонстрировали кригеллонскую трагедию. Бедный Кощей метался от одного экрана к другому, круша, разбивая, выдирая провода с корнем.
– Это уже слишком, – жалобно обратилась я к незримому наблюдателю. – Зачем ты издеваешься над ним? Он пережил столько боли…
На центральном экране заморгала радужная надпись:
«ПОГИБНЕШЬ ЛИ ТЫ РАДИ ПРЕДАТЕЛЯ?»
Чернобог склонился ко мне и взял под локоть. Его дыхание, рваное и неспокойное, обожгло шею. Отходя назад, воевода произнес:
– Я выполняю свой долг перед Дайесом Лебье. После наши пути-дорожки разойдутся.
Меня восхищала стойкость Кощея, но порой и сильные нуждаются в утешении. Горько, что рядом с Чернобогом не было крепкого плеча, о которое он мог опереться в тяжелый период жизни. Только психопат Мраморный Бог – и чужие люди.
– Ну ты и гад, Джа-и, – выплюнула я и увела бога дальше по коридору.
Экраны потухли. Мы помчались к винтовой лестнице, но по мере подъема поняли, что она зациклена. Я выбилась из сил и еле плелась вслед за напарником. Воевода остановился и предположил:
– Тупик. Нам не подняться.
– Тогда спускаемся, – тихо смирилась я.
Преодолев зал славы нашей «дружбы» с Яном, покинули телебашню. В долине творился сущий ад: ее затопило почти полностью, розовая дрянь пузырилась, от нее шел омерзительный пар, а цветы и пространство, что она поглощала, с шипением растворялись до металлического основания.
– Кислота, – озвучил Чернобог. – Права на ошибку у нас нет, солдат. Мы должны выбрать одну из башен.
Я покусала ноготь большого пальца, глядя то на башню-вертушку, то на солнечную. Ветер, воздух. Энергия? Вроде логично, а вроде совсем не соотносится с «ключом». Энергия мира, первичного божества, создания людей.
– В «Телепузиках» один из самых страшных персонажей – солнце с лицом младенца. Оно смеялось, поднимаясь над горизонтом.
– Напарница?
Крем-убийца подступал к нашим сандалиям. Прикрыв глаза, я взяла Чернобога за руку и повела к башне солнца. Он открыл двери и быстро захлопнул их, закрывая на засов. Сломавшись пополам, я восстанавливала дыхание.
– Ты интересно мыслишь. – Кощей встал рядом, сцепив руки на пояснице. Он глядел на башенные стены, покрытые золотым напылением. Путь по винтовой лестнице уводил ввысь, вращаясь в центре вихря вырезанных в стене звезд. – Я подумал, ты выберешь второе.
– Циркумпункт – еще и солярный символ, – пожала плечами я, – теперь уже ничего не попишешь.
Первым добрым знаком стала лестница с концом. Поднялись без эксцессов – с помощью Чернобога выползли на крышу, но вместо солнечного света погрузились в полумрак. Мерцающий свет промышленных ламп проливался на исполинское складское помещение.
Я замерла, вцепившись в перила металлического моста, протянутого над бесконечным пространством. Чернобог пошел первым, и под его тяжелым шагом конструкцию трясло под звон цепей. Я задрала голову к бескрайней тьме, сгущавшейся над нами: из пустоты свисали крюки на цепях. Наклонившись над перилами, увидела, что они утопают в такой же беспроглядной тьме.
Могущественный пьяница решил провести нам экскурсию по стремным уголкам наших страхов? Потому как я уже пару кирпичных заводиков отложила. Увы, но это было только начало.
Крепежи моста лязгнули, цепи ударили по перилам. Я машинально присела, держась за поручни. Чернобог остановился, расставив ноги для равновесия. Скрежет нарастал, и вдалеке что-то сочно звякнуло – мост просел, от резкого толчка у меня екнуло сердце. Зажмурившись, получше схватилась за перила потными ладонями и произнесла:
– Черт, мы сейчас упадем.
– Движемся к месту, где слетели крепежи, – стальным голосом произнес Чернобог. – Если мост обрушится, есть вероятность, что он удержится на целых винтах.
Я кивнула, и мы медленно двинулись вперед. От каждого лязга, каждого звона и покачивания цепей у меня перехватывало дыхание. Наш шаг смелел и под конец пути мы почти бежали. Вылетело несколько болтов, мост поехал резко вниз – и мой вскрик ознаменовал падение. Было бы эпично шлепнуться в неизвестность, но Чернобог вовремя подхватил меня за руку, схватившись за цепь.
– Держишься?
Было бы за что. Получилось не с первого раза, но я подхватила цепь и обвила ее ногами. Кивнула воеводе, глядевшем на меня через плечо. Он держался одной рукой, а на цепи фиксировался ногами и второй рукой. Я также, притом вспоминая нелюбимые занятия на школьной физкультуре – канат.
Мы начали медленный спуск, останавливаясь, чтобы набраться сил и вслушаться в металлический скрежет. Но один из звуков стал последним, мост окончательно оторвался, и горе-консультанты со свистом и криком свалились вниз. В последний момент Чернобог схватился за обломок моста, конструкцию разложило, и мы спрыгнули на пол. Топот раскатистым эхом разнесся по помещению.
Свет вновь зажегся, и я вскрикнула, зажав рот ладонями.
Мы шли по коридору, проложенному между шеренгами одинаковых макетов. Я испугалась до потери пульса – манекены Яна, одетые и причесанные под различные эпохи, миры и мультивселенные, стояли ровно, глядя друг другу в глаза. Я чувствовала их взгляды, но их зрачки не реагировали на
