помнишь, – сказал как отрезал Кощей.
– Да, и смею заметить, на то наверняка найдется причина, – протянул Ян. – Может, я предпочитаю не помнить?
– И меня предпочтешь забыть? – встряла я. Оба уставились на меня, я нервно погладила локоть. – Нашу помолвку? Ведь осталось очень мало времени, Ян.
Я говорила искренне, поэтому слова возымели успех. Бог согласился на авантюру с ЦеЦе, но попросил надолго от подготовки к войне его не отвлекать, а мы пообещали, что долго не будет.
Старо как мир. Мальчики устраивают войнушки, обороняя песочницы, где девочки играют в дочки-матери. Тогда мальчики чувствуют себя настоящими, а девочки – благоразумными. И никто не ощущает себя счастливым.
Я погладила янову руку и ободряюще улыбнулась, когда он расположился в кресле. Ян ответил мне взаимностью, но я чувствовала, что его доверие ко мне упало на пару позиций. Мне казалось, я добрый врач в белом халате, который внезапно достал здоровую иглу и напугал ребенка. Все знают, что он работает во благо – но детям не объяснить, что болезненный укол исцеляет, а не калечит нежную кожу.
Нано-робот проник в ухо бога, и он мужественно перетерпел болевые ощущения. А потом моментально вырубился, свесив голову.
– Ты уверена, что мы поступаем правильно? – спросил Чернобог, поднимая и опуская крышечку сосуда с благовониями на полке. Бряк. Бряк. – Лучшее – враг хорошего.
– Ох, Чернобоженька, – глубоко выдохнула я, гладя Яна по лицу. – Я уже ни в чем на фиг не уверена.
* * *
– О пылкий очаг души моей, твой голос – будто ангельский хор, трель неземных птиц! Ты почто ругаешься на меня, Гость Ай-Хе, суровейший и справедливейший мой? – ЦеЦе трещал, вибрируя крылышками и чувственно суча лапками. – Что же сделал тебе твой раб, что ты кидаешься такими громкими словами, такими оскорблениями, о речистый из мужей, Гость Ай-Хе?! Я показал тебе редкие кадры хроники лучезарной жизни твоей, хоть и не ведаю, как велико твое непостижимое самолюбие – про себя гости редко смотрят «видеофильмы»! А ты пришел и смотрел, я показал тебе, сияние взора моего, о, самовлюбленнейший из самовлюбленных, Гость Ай-Хе, показал тебе кадры из детства твоего и отрочества, ты досмотришь? Обещай не ругаться – я всего лишь замечательный сынок своего Повелителя Мух! И не более, чтоб на меня так браниться!
Под пронзительные вопли ЦеЦе Ян выдохнул в ладони, в которые уронил голову. Его уже тошнило от карусели эпизодов прошлого, с которым бог себя не отождествлял. Он смутно узнавал Фурину – она когда-то жила на Яникуле, или возле него, и что-то значила в жизни смотрящего.
«Разве это я? И кто я? Кто мы? Все эти лица – они приносили боль и сшивали раны, порой одной и той же рукой – и все они имели значимость для кого-то, кто выглядел как я, говорил как я, двигался как я. Но я есть моя память и, теряя ее, я перестаю кем-либо быть и наполняться лживыми личностями. Быть может, – продолжал измышления Гость Ай-Хе, – меня и не было никогда. Я был пустотой в красивых одеждах, обвитый украшениями, словно цепями, и бренная оболочка моя всего лишь скрывала звон пустоты, что никогда не звучал, а был всего лишь бинауральным гудением Вселенной. Мой «Аум» был иллюзией, и не было никакого «я», его нет и сейчас, просто теперь мне это кристально понятно».
Ян поднял на муху взгляд. Болтун подзавис, прервав жалостливые речи, и перемигнулся сине-голубым индикатором:
– Что же это с тобой, Гость Ай-Хе? Ты плачешь?
Бог вздрогнул, словно ошпарившись, и коснулся щеки. На подушечках пальцев собралась пара капель, которые царь брезгливо смахнул.
– Эй, нервная бренчалка, – усмехнулся Ян, – покажи мне последний эпизод, а то время позднее… мне уже пора уходить.
– И что же желает мой лучший друг, светоносный Гость Ай-Хе? – шмыгнул хоботком муха. – Увидеть историю про нуарного учителя и его мажорного ученика, которые заменили друг другу семью? Или про лучших друзей, войну и вынужденное предательство? А, знаю-знаю! Душа твоя романтическая стремится, видно, снискать любви! Этого есть у меня, как тебе такое? Продавщица из подземного…
– Был ли смысл в его существовании? – перебил Ян. Он посмотрел на свои руки, не узнавая их, и поспешно сцепил за спиной. – Я хочу, чтобы ты показал мне цель Януса Лебье-Рейепс, Белого Вейнита Инития, и то, как эту цель из него выкорчевали. Я хочу, – царь поднял гетерохромный взгляд на нано-робота, заставив того испуганно пискнуть, – чтобы его личность разрушили до основания.
«Поиск покоя подобен движению навстречу судьбе».
Я прочитал эту фразу раз хор-гэ23, не меньше. Она была выведена на плазму, встроенную в стену за рабочим местом мастера ментальных воздействий и формирования сновидений. В правом верхнем углу красовался сложносоставной сигил его семьи – династии выдающихся инитийских психоаналитиков. В кресле, с улыбкой, непохожей на оную, сидел мастер Тот Джехути, темнокожий мужчина с желтыми, как у редкой птицы, очами. Они прожигали присутствующих насквозь, и если бы не блеск огромных дисков в растянутых мочках, что отвлекали от сияния глаз, я бы подумал, что передо мной существо иного толка. Вместо волос у мастера Джехути чернел четко очерченный ковер черного ворса, обнажая маленький аккуратный череп. Худосочный Тот утопал в изумрудном халате, расшитом золотыми узорами, а руки неизменно держал в длинных рукавах.
На столе перед ним, помимо вшитого в столешницу планшета со схемами и выписками, в ряд были разложены причудливые сосуды в дорогой глазури, накрытые крышкой.
В кабинете с плавными изгибами, скругленными углами и безопасными предметами, помимо мастера и меня, сидели на диване воспитатели. Вернее, моя матушка сидела, а отец стоял, анализируя каждое слово мастера Джехути. Специалист наверняка не знал, что Лебье уже выискал мириады причин, по которой Тот и ногтя его недостоин. А Нокс…
Я мельком глянул на мать. Она печатала что-то в контактере, складывала его на коленях, внедряясь в беседу и что-то спрашивая для проформы, а затем вновь погружалась в переписку. Она не могла усидеть на месте и вечно ерзала, скрипя диваном.
Я хотел поскорее уйти домой и сбежать через окно, чтобы погулять.
– Гэийлаэхин24 верно, Янус? – медленно спросил Тот Джехути.
Стоило мне открыть рот, чтобы дать ответ, мать перебила:
– Вы считаете, мой сын отсталый? Не знает, сколько ему эхинов?
Тот смотрел только на меня. Я избегал отвечать ему взаимностью и любовался голографическим растением в горшке. Шепчутся, что ресурсы на Инитии истощаются, и видов растений осталось очень мало. Иметь сад – роскошь, дороже личного тана или драгоценных
