о себе этот нахал-мастер?
– Зачем ты проник ко мне в голову и оскорбляешь Ее Копытчество?
– Кто она, как ты считаешь, Янус? – спросил, не раскрывая клюва, Тот.
– Единорог. Только и всего. Она живет в моем ментальном мире, это тульпа, я ее создал и часто говорю с ней.
– А с чего ты взял, что ее породило твое воображение? – продолжал наседать Джехути.
Жасминовый Рис стояла без колебаний. Ее вытянутая и до слез трогательная мордочка не выражала ни озабоченности, ни намека на страх.
Я поделился:
– Я конструировал мир с помощью «Юного демиурга», создал мир единорогов, а воспитатели сказали, что такой уже существует. – Мое лицо прорезала усмешка. – Я впал в бешенство и устроил армагеддон. Волшебные кони умирали в муках. Жасминовый Рис стала моей отдушиной.
– Ты лжешь, создатель, – вмешалась единорог. В ее голосе звучала скорбь. – Это Нокс…
– Замолчи немедленно, иначе убью тебя! – я вонзил пальцы в локоны и склонился, тяжело дыша. – Я что же… док… по-твоему, не имею права дружить с тем, с кем хочу?
– Тебе надо завести настоящих друзей, Янус. У моей супруги, – лязгнула сталь, и у меня выбило дыхание от страха, – есть подруга. У нее две дочери твоего возраста. Фурина и Инанна. Я попрошу ее познакомить вас.
Ирбис держал тонкий золотой меч, как иглу, на острие которого искрилась капля света.
Я закрыл собой Жасминовый Рис и распластал руки, сбивчиво шепча:
– Не делай этого, она же как живая!
Мастер Джехути выставил крыло – с него осыпались изумрудные перья, смешавшись с малахитовой травой. Они стояли в лучах закатного светила, катившегося за черную Тайхомали – жуткую священную гору, на которую я уже и не глядел.
– Я закрою тебе глаза, юноша. Ты не должен видеть этой жестокости, – пророкотал ибис.
В ладонь ткнулся мокрый нос лошади – королева подлезла под руку и приластилась. Мои глаза наполнились слезами, я обнял ее и погладил по носу.
– Я не дам тебя в обиду, – прошептал я, обливаясь слезами, – пусть убьет меня, а не тебя.
– Ты хороший, Янус. Ты праведный. Ты найдешь апокатастасис.
Тот Джехути не двигался с места. Он сложил крыло и задействовал второй навык, свой язык.
– В мире сновидений живут суккубы и инкубы – существа, питающиеся сексуальной энергией. Они принимают желанный облик мужчины или женщины и похищают энергию, а порой и списывают со счета эверии, через связь. – Тот держал меч. Я не сводил с него взгляд. – А к детям, особенно неблагополучным, зачастую прилипают лиахи – мнимые паразиты. Они питаются особо любопытными сноходцами каждую ночь. Дети легко путают лиахов с воображаемым другом. – Джехути посмотрел на Жасминовый Рис. – Признаться, таких запущенных случаев я не видел за всю мою практику. Когда она появилась? Эхина ай-хе назад?
Я ждал, что Ее Копытчество воспротивиться клевете. Но она молчала. Затем освободилась из моих рук и легко, будто говорила о погоде, сообщила:
– Вы меня вычислили. Я инсектоид.
– Что? – земля уходила из-под ног. Я вскипал. – Ты меня обманула!
Королева прикрыла глаза:
– Прости меня. – Она вскинула морду на доктора. – Но это не значит, что я не люблю этого мальчика. Я приняла образ защитницы, заменила ему мать. Его воспитатели жестокосердны. Разве я сделала что-то дурное, мастер Джехути? Мы разговаривали ночами напролет. Он очень талантлив и однажды изменит мир, уж поверьте.
– Но об этом судить не паразиту, – возразил Тот. – Ты знаешь правила, лиах. Паразитическое влияние пагубно отражается на развитии ребенка.
Жасминовый Рис потерлась щекой о мою. У меня лились слезы, я был шокирован и оскорблен, я впервые тогда почувствовал, что такое быть преданным кем-то, и мне захотелось предать самому, чтобы поделиться этой болью.
Я спросил охриплым голосом:
– Ты любила меня?
– Да, ты был моим другом. Им и останешься. – Ее тон был нежен, как у настоящей матери.
Лгунья.
Я подошел к ибису, и все произошло быстро. Я отлично фехтовал, поэтому без труда выхватил у Тота меч и с разворота рубанул им по шее королевы. Бросив оружие, я наблюдал, как Жасминовый Рис заливается синей кровью, как жизнь уходит из ее глаз. Она открывала и закрывала пасть, как выброшенная на берег рыба.
Она рухнула на бок. Я склонился над ней, ощущая жуткую тошноту и боль. Меня всего колотило.
– Апока… – прошептала единорог. – тастасис… откат мира, пораженного… апокалипсисом… возможен. Я прочитала это… в твоих мыслях. Это твоя цель, Янус Лебье-Рейепс. Спасать миры.
Ее огонь померк, образ растворился, и перед нами предстала небольшая сгорбленная личинка коричневатого оттенка.
Распахнув глаза, с воплем отшатнулся. У меня потемнело перед взором, застучали зубы, будто я ужасно замерз.
– Ты сделал все верно, – тяжелое, как ярмо, крыло обняло меня. – Лиах наполняется информацией носителя и становится практически неотделим от сознания – он не может знать чего-то сверх твоего. Его банк разума ограничен лишь твоим умом. А ты… – снизил голос ибис, – веришь в апокатастасис?
Как пружина, я сжимался по мере его слов и в конце «выстрелил»: выкинул руку с мечом и наставил на вспорхнувшего от неожиданности Тота.
Он расправил безоружные крылья и пояснил:
– Воспитатели назначили нашу встречу, потому что ты помешался на уничтожении миров на платформе «Юный демиург». Ты не бываешь на улице, мало общаешься со сверстниками, весишь меньше нормы и имеешь заторможенную реакцию. Видимо, от бессонницы. Воспитатели подозревают, что ты душевноболен, Янус.
Я нервно вытер лицо, пока сердце рвалось на свободу.
– Что вам всем от меня нужно? – спросил я с неуместным смешком. Мне казалось, я действительно сойду с ума и совершу непоправимое. – Вы ломаете все, к чему прикасаетесь. Вы, взрослые.
– В твоих силах исправить это, юный Лебье-Рейепс. Ведь я думаю, ты совершенно нормален. Даже слишком для общества, что не стоит твоей каждодневной жертвы. – Ибис медленно отходил, но я преследовал его. – Сейчас ты хочешь пересечь красную линию. Стать преступником.
– Порой мне кажется, что мир заслуживает злого гения. У каждой шушеры свои святыни, зато никто ни перед кем, – моя речь, как и я в общем, начинала заводиться, – не несет слова! Никто никому ничего – о да! А когда нужно предать анафеме, летят на казнь, теряя голову.
– Ты юн, тебе простительно черно-белое мышление. Ты ведь не уничтожал миры с концами, это был эксперимент, верно? Ты хотел перезапустить их. Поверь, мир куда многограннее.
– Поверить? Тебе? – я посмеялся, спрятав изогнутый рот в ладони. Волосы рассыпались по лицу. – Ты убил моего друга за звон эвериев от Порядка и Хаоса, мастер Джехути. Я должен тебе верить?! – тон сорвался в
