Но Кейт почти услышала, как закрытые створки ее сердца затрещали. Не доверяя себе, она ускорила шаг — чуть не побежала.
Тим попытался ложиться пораньше. Он присутствовал на открытии художественной выставки и на ужине после презентации пока-не-открытого-но-в-скором-будущем-очень-модного ресторана в центре города. Это мероприятие было из тех, что проходят степенно, словно сцены в кинофильмах о Нью-Йорке десятилетней давности. Он набрал материала на две статьи, договорился пообедать с двумя потенциальными информаторами. Весь вечер он потреблял тоник с лимоном. Уже две недели прошло с ухода Чарли, и это время стало самым длинным безалкогольным периодом в жизни Тима со школьных лет.
Он даже пошел в спортзал — воспользовался наконец бесплатными купонами на посещение, подаренными ему агентами. Обнаружил неизвестные доселе мускулы своего тела и понял, что если просыпаться пораньше, то ощущения, что голова набита ватой, не будет преследовать тебя весь день.
В 1:11 ночи проснулся его телефон. Зо. Наверное, ошиблась номером спьяну. Он ответил. Весенняя ночь так тепла, что он уже начал заранее ужасаться при одной мысли об одиноких летних выходных, замаячивших на горизонте; сейчас он в трусах под одной простыней. Услышав его голос, она начала говорить, даже не дослушав приветствия. Может, хочет приехать?
— Скучал по мне? — спросила она.
Он не понял, что за игру она вела. Для Зо нет ничего святого, кроме «здесь и сейчас», так зачем возвращаться в прошлое?
Прежде, чем он успел ответить, она сказала, что будет по нему скучать, хотя и игнорировала его звонки целый месяц. Тим почти дошел до нужной кондиции, чтобы принять решение напечатать статью о ее отце, который повеселился со своей любовницей в гостинице «Трамп интернешнл».
— Я уезжаю из Нью-Йорка.
Тим представил, как она сидит на своем широком белом подоконнике, смотрит на автомобили, бегущие по Пятой авеню, и разговаривает с ним. Он пожалел, что вообразил себе, что она приедет.
— В гости заедешь? — медленно спросила она.
Хрен с ней. Это Тим хотел бросить ее первым. А получилось, что все бросили его и он остался в одиночестве — последний на ногах.
— Ко мне на вечеринке подходила Даниэль, — сказала она, и его сердце остановилось, заледенев. — Она думала, что я могу заставить тебя увидеться с ней.
Тим промолчал.
— Я ответила, что не думаю, что кто-либо может заставить тебя делать то, что ты не хочешь.
— Можно сказать и так.
— А как иначе? Какова твоя версия? — повысила она голос. — Скажи мне, а то знаешь что? Меня ведь спросят. От этого не отвертеться. Никогда.
Он закутался в простыню. Наверное, сегодня полнолуние. В квартире как-то слишком светло.
— Ты закончила?
Больше не было смысла терпеть все это дерьмо.
Она вздохнула.
— Сделай мне одолжение, — и он понял, почему она позвонила. Она бы улетела не попрощавшись, если бы он не был ей нужен. — Постарайся особенно не тиранить их. — Ее голос задрожал. — Мама очень тяжело переживает все происходящее.
Тим давно усвоил, что обещать что-либо в ситуациях, подобных этой, нельзя. А ее отец только и делал, что заставлял Тима почувствовать себя лишним.
— Постараюсь, — ответил он и положил трубку, не дослушав, что там Зо продолжала говорить. Он выключил мобильный телефон и выдернул стационарный из розетки. Заглотнул последнюю таблетку амбиена и стал ждать знакомого отупения и оглушающего облака тьмы.
На следующий день он минимум раз в час порывался перезвонить ей. Он проверил расписание ее любимой авиакомпании, чтобы угадать, когда она полетит. В шесть вечера он наконец сдался и позвонил. Он хотел попрощаться. Он хотел побеседовать в последний раз — без просьб и обещаний. На звонок сразу ответил автоответчик. Ее уже не было.
Позднее, на премьерном показе кинофильма в «Зигфелде», он столкнулся с Робин. В отсутствие Блейка и Кейт ему не хотелось ни с кем сидеть рядом. Все переменилось, остались неизменными только динозавры, занимающие первые ряды.
После фильма их на зарезервированном автобусе отвезли в «Чиприани», и как только Тим вошел внутрь, официант вручил ему «Беллини». Он автоматически сделал глоток сладкой персиковой жидкости. А что ему оставалось делать? Оглядел толпу гостей в поисках девочек-распорядительниц: они были нужны ему, чтобы пройти в вип-зону и взять интервью у молодой актрисы, сыгравшей главную роль в картине. Чокнувшись с Робин, он выпил еще один бокал «Беллини». А потом вспомнил: «Мне нельзя этого делать». Это может показаться неправдоподобным, но до сей секунды эта мысль не приходила ему в голову. Автопилот — не объяснение для Пузана. Вращающиеся двери заклинило от пытавшейся прорваться сквозь них толпы. Уходить никто не собирался.
Кейт вернулась домой еще засветло— довольная, что теперь между ее работой и отдыхом существует четкая грань и что ей не жаль, что никто не пригласил ее на премьерный показ кинокартины. Тем не менее она опасалась, что ей быстро надоест возвращаться домой спозаранку. И все равно она улыбнулась, когда разувалась. До июня остались считанные дни — пора привезти от родителей летнюю одежду.
Она села на диван и включила телевизор. Гостем ток-шоу был Марко. То, что он оказался в ее гостиной, казалось жестоким изощренным наказанием. В университете, чтобы расстаться с парнем, надо было все- го-то перестать ходить в определенные бары или на тот или иной этаж библиотеки — тогда все получалось легко. Вездесущесть ее бывшего заставляла Кейт как одержимую придумывать способы избегать его. Чтобы хоть как-то оградиться, она решила перестать общаться с общими знакомыми.
Марко демонстрировал, как готовятся его знаменитые устрицы и морские ежи — надо тщательно вскрывать раковины, чтобы сберечь жидкость, которая пойдет в соус вместе с томатным соком и фруктовым нектаром. Сладость, соль, горечь и кислинка, сказал он. Четыре составляющих, которые, кажется, — неотъемлемая часть жизни самой Кейт.
Сидевшей в одиночестве Кейт показалось, что она во сне, где-то под водой, где все размыто, однако бешеный стук сердца вернул ее в реальность. Один взгляд на то, как Марко ложкой вычерпывал ежа из черного панциря, заставил ее снова пожелать ощутить этот вкус, осязать, как он, словно шелк, льется в горло. Внезапно она почувствовала необходимость позвонить Марко. Но вместо этого набрала телефон местного японского ресторанчика и заказала ужин на двоих — для себя и Ника.
— Четыре уни, пожалуйста, — сказала она, надеясь, что вкус ежей поможет.
Заказ доставили как раз к приходу Ника, так что Кейт поставила на стол две тарелки, разложила на них ломтики рыбы и рисовые роллы, как учил ее Марко. Надо смешать цвета. Сначала смешай пасту из васаби и соевого соуса, а затем положи ее на рыбу.
