Заказ доставили как раз к приходу Ника, так что Кейт поставила на стол две тарелки, разложила на них ломтики рыбы и рисовые роллы, как учил ее Марко. Надо смешать цвета. Сначала смешай пасту из васаби и соевого соуса, а затем положи ее на рыбу.
Они поели, сидя на диване и глядя в телевизор — перескакивая с канала на канал. Холли Мэй давала интервью в новом купальнике, который рекламировала для «Спорте иллюстрейтед», — ее кожа была покрыта идеальным загаром. Кейт не смогла заставить себя переключить канал, хотя Ник настаивал на том, что это необходимо. Звенящий голосок интервьюера спросил Холли Мэй о ее личной жизни, и та ответила, что встречается со знаменитым музыкантом, выпустившим популярный альбом, — Марко словно не существовало. Может, поэтому он названивает Кейт. Может, он одинок. Но вызнавать, правда ли это, рискованно — она тоже одинока.
«Иногда любовь случается неожиданно», — произнесла с экрана Холли Мэй, отбросив светлые волосы и улыбнувшись.
— Она просто звезда, которая трахает звезд, — заметил Ник, выключив телевизор.
Новость о том, что Марко бросили, должна была успокоить Кейт, однако она напряглась. Она попыталась расслабить лицо, кожа на котором, казалось, сейчас лопнет. Она вся зачесалась, ей стало больно.
— Ты в порядке? — спросил Ник, пристально поглядев на нее.
Он включил свет и присмотрелся повнимательнее.
— У тебя опухло лицо.
Кейт подбежала к зеркалу и увидела, что ее глаза превратились в щелки. Ник сбегал за лекарством от аллергии. Он подумал, что это от суши, хотя раньше аллергии на пищу у Кейт не было. Он заставил ее лечь в постель и положил на глаза мокрое полотенце.
— Дышать тяжело? — спросил он, набирая номер своего отца — педиатра.
Она отрицательно покачала головой.
— Отец говорит, что если тяжело, надо немедленно ехать в больницу и делать укол адреналина.
— Ненавижу больницы! — простонала она.
Ник повесил трубку и дал ей две таблетки бенадрила, она запила их водой и улеглась спать.
На следующее утро Ник отвез Кейт к аллергологу, который учился в одном университете с его отцом и согласился принять их в 8:15.
— Ух ты, меня даже отвезут в лимузине? — спросила она, забираясь в авто, надев темные очки, потому что глаза и губы были все такими же опухшими.
— Комплимент от Пьера.
В приемной Ник взялся за старые журналы, а седовласый врач принялся за Кейт.
Она рассказала ему о суши на ужин.
— Вы ели что-нибудь необычное? Что-нибудь, что до того пробовали всего пару раз?
Она поведала ему об уни и заплакала, когда поняла, что до того пробовала их дважды — с Марко.
— Вы плачете от боли? — спросил врач, надавив пальцами на припухлость над губой.
Она только кивнула.
— Что ж, это мог быть испортившийся кусочек рыбы или соус, — сказал он. — А может, это свежая версия аллергии на семечки какие-нибудь. Однако думаю, что это реакция на морских ежей. Это один из редких продуктов, аллергия на которые проявляется не сразу. Аллергия как бы копится в теле.
Он взял в руки пластиковый инструмент с зубчиками, на которые были нанесены различные аллергены, — рыба, кунжут, соя — и оцарапал ей ладонь.
Боль была не сильная, но вполне ощутимая — она прямо почувствовала, как врач вгрызся в ее тело, исследуя то, что она ела. Она вспомнила про сладость, соль, горечь и кислинку устриц и морских ежей — смесь любви и расставания. Чтобы вновь не расплакаться, она сконцентрировалась на дыхании.
Одни царапины остались обычными красными полосками — похожими на те, которые оставляет игривый котенок. Но та, что оставил зубец с эссенцией морских ежей, вспухла, налилась багровым цветом.
— Теперь ваш организм не принимает морских ежей, — изучив царапину, резюмировал врач. — Больше ни-ни.
Он сказал, что опухоль пройдет через пару дней, но если она вновь попробует морских ежей, то получит отек легких. Теперь ей надо носить с собой лекарство, на которое он выписал рецепт, на случай, если она случайно проглотит нечто, на что проявится ре акция. Ее тело сказало то, что уже давно понял разум. Марко ядовит.
— Остерегайтесь, — добавил врач. — Если будете пренебрегать этим, можете умереть.
Несмотря на то что лицо ее опухло и болело, Кейт успокоилась. Теперь она знает. У нее есть оружие. Она не повторит той же ошибки дважды. В ее ДНК встроено нечто, что не дает ей потреблять вредные для нее вещи. Тело покажет красный свет, предупредит, подскажет. Она вспомнила о том, что рассказывал Марко о живущих в неволе тунцах. Может, это тоже способ, которым ее тело адаптировалось к тому, что уже засело в ее мозгах. Ее отловили, и с каждым разом сбежать становится труднее и опаснее.
Кейт никогда не была религиозным человеком, но она помолилась о благополучном исходе дел. Она молилась о прощении всех своих грехов, о том, чтобы все скрытые ею секреты истратили свой яд. Чтобы лицо Кристины вновь обрело красоту. Молилась о том, чтобы в Бруклине нашлась поляна черных орхидей. Чтобы нашлось исцеление от болезни «мало-мало-мало».
— Поосторожней также с тем, что наносите на тело, лучше не использовать косметику до тех пор, пока не укрепите свою иммунную систему, — продолжал вещать врач, а Кейт только радовалась тому, что больше не обязана работать на приемах и встречаться с шеф-поваром. Аллергию она заработала сама, но и вылечить ее тоже сможет самостоятельно.
Чтобы позаботиться о ней, Ник взял выходной на весь день, и по пути домой они прошли мимо газетного киоска.
— Теперь твой бывший дружок не слишком хорошо выглядит, — сказал Джо, показав Кейт обложку журнала «Женский мир».
Марко выглядел бледным и опухшим — он сам бы назвал себя «намакароненным». Она кинулась было покупать журнал, чтобы прочесть интервью, но остановила себя и прошла мимо киоска, даже не задержавшись.
Этим же вечером Кейт рассказала Нику о царапинах на руке и что каждая из них напоминает ей о некоем случае из ее жизни. На ней карта вкусов. Вот воспоминание о первом именинном торте — на нем розовые цветы. Тут тунец с родительского гриля, который она ела на выпускной. Здесь икра из «Побережья».
Ник взял ее руку и подставил под свет лампы у дивана. Царапины еще розовые, но уже тают. Она чувствовала себя лучше, хотя отметина от ежей все еще была припухшая и саднила. Это напоминание. Красный, запрещающий свет.
— Может, оно и к лучшему, — пробормотал Ник и попросил ее закрыть глаза.
Она почувствовала, как, взяв ее лицо в ладони, он поцеловал ее припухлые веки. Она никогда не чувствовала себя такой красивой. Из кафе ниже этажом слышалась музыка, и она впервые задумалась о том, что, возможно, так было каждый вечер, когда их не было дома. Может, им стоит найти квартиру поспокойнее. Она почему-то уверена, что теперь они будут проводить гораздо больше времени дома вместе.
