всем виноват не Сет, а Тот? Он самый умный и образованный среди богов. Я бы не удивилась, если ему надоели распри между остальными. Он просто спихнул всю вину на Сета, поскольку тому и так уже никто не верил. Если это так, то бог хаоса провел почти три тысячи лет в изгнании ни за что и несправедливо понес такое жуткое наказание. Не потому ли Тот его навещал? Замучила совесть или хотел насладиться страданиями Сета?
Я вытаскиваю с полок другие книги и пролистываю их. Может, обнаружу на одном из рисунков из гробниц и храмов ковчег, который, как считают наши ученые, создали только после того, как Моисей получил скрижали. Раздается короткий стук в дверь, и, прежде чем я успеваю крикнуть «Войдите!», она распахивается. В кабинет входит взлохмаченный и вспотевший ангел. Я прислоняюсь к книжному стеллажу, потому что, несмотря на свою растрепанность, выглядит он сногсшибательно. Или даже именно поэтому.
– Разве ты не купаться ходил?
Он осуждающе приподнимает бровь:
– Да, и ждал тебя, пока не замерз.
– Бедняжка, согрелся бы горячими мыслями.
– О, я согревался, и еще как.
Воздержавшись от вопроса, что это были за мысли, я прочищаю горло:
– А я пока пыталась выполнять свою работу. Ты, случайно, не скрыл от меня ничего важного? Тебе вообще нужно, чтобы я нашла Скипетр света?
Ангел подходит ближе, и я замечаю, что волосы у него мокрые.
– Понятия не имею, о чем ты.
– Тогда давай я тебе помогу. Я говорю о ковчеге Завета. – Азраэль резко останавливается и замирает. У него на лице отражается шок, который за считаные секунды трансформируется в угрызения совести. Пойман с поличным, я бы сказала. – Думал, я не догадаюсь?
Он колеблется мгновение и трет рукой затылок, прежде чем ответить:
– Не думал, что это важно. Нам кажется, что Скипетр света уже не в ковчеге.
– И как же вы пришли к таким выводам?
Для меня самой удивительно, насколько спокойной я остаюсь, столкнувшись с подобным разоблачением. Он заставил меня тыкать пальцем в небо, а ведь у меня каждый день на счету. Ангел сглатывает:
– Я просто знаю. Нельзя принять это как данность?
– Так легко ты от меня не отделаешься. Весь наш договор строится на взаимном доверии. Так как же оно должно работать, если ты скрываешь от меня важную информацию? И не отрицай, она важная. Скипетр вынули из ковчега еще до ухода Моисея из Египта или после?
– Бог, который передал Моисею ковчег, сообщил ему и заклинание, которым ларец открывался. Другого объяснения быть не может, потому что посох, которым Моисей разделил море, был Скипетром света. Заклинание наделило Моисея властью управлять им.
– Значит, заклинание. Как интересно и как легко. И что же сказал Моисей? Абракадабра?
– Очень смешно.
– А я-то считала, что вы, ребята, более изобретательны! – сердито выговариваю, не в силах сдержаться. – И опять сведения, которыми ты со мной не поделился. Я не сумею тебе помочь, если буду знать лишь половину. Для меня очень много поставлено на карту, – с трудом сохраняя самообладание, произношу я. – Так что выкладывай. Ковчег должен был стать символом союза между людьми и богом. Моисей выступал за то, что существует только один бог. Ты уверен, что это Сет внушил ему такую мысль?
– Конечно, это он.
– Какой ангел, по-твоему, сопровождал процессию Моисея? А может, ты сам? Вдруг Сет до сих пор твой лучший друг и это ваш заранее подготовленный маневр? Вдруг все, что ты мне рассказывал, – ложь?
Азраэль выпрямляет спину и строго смотрит на меня:
– Это не так. Сет выкрал ковчег и отправил с ним Моисея, но, прежде чем успел последовать за ним, его осудили и отправили в ссылку к Ра. Поэтому Моисей сорок лет бродил с ларцом и не знал, куда его деть. Он ждал инструкций от Сета, а когда не получил их, забрал ковчег с собой в Святую землю.
– Что насчет Тота? Он не мог все это спланировать? На ремне записано его высказывание.
– Он не сам написал его на ремне, это сделал Соломон. Тот не сообразил, что эти слова имели особое значение.
– Надеюсь, он был с тобой честнее, чем ты со мной. Разве он не самый умный из вас? – Злость постепенно берет верх надо мной. – Возможно, Аль-Джанн говорил правду, когда убеждал Иблиса, что боги просто всех вас используют?
– К сожалению, в этом вопросе я не могу с чистой совестью тебе возразить. Мы, остальные бессмертные, должны были защититься от них, не позволять им втягивать нас в свои конфликты. Но случилось, что случилось. Если не будем действовать сообща, то никогда не вернемся в Атлантиду.
– Что ж, тогда еще раз с самого начала, и теперь уже без утайки, – требую я.
– Ладно, – недовольно бормочет Азраэль. – Могу ли я перед этим принять душ и перекусить, миледи?
– Можешь, если не ожидаешь, что я потру тебе спинку или что-нибудь для тебя приготовлю.
У него в глазах появляется дьявольский блеск, несмотря на отчужденность, которую ангел сейчас излучает. Все, что было мне в нем знакомо, исчезло. Я вывела его на чистую воду, и Азраэля это не устраивает.
– Ничего не имею против обоих вариантов.
– Так я и думала. Просто иди отсюда. Гарольд распорядится что-нибудь приготовить, а мы встречаемся через двадцать минут в библиотеке. И не думай, что твое вранье не повлечет за собой последствий. Придется постараться, чтобы я тебя простила.
– Придумаю что-нибудь, чтобы ты смягчилась.
Он прикусывает нижнюю губу, и, несмотря на весь гнев, от этого зрелища меня бросает одновременно и в жар, и в холод. Очень хочется потребовать его надеть что-то длинное и мешковатое. Эти обтягивающие футболки, которые он постоянно носит, слишком меня отвлекают.
Азраэль
Я быстро принимаю душ, а затем иду в библиотеку. Пора все ей рассказать. По крайней мере, насколько это возможно на данный момент. Нефертари склонилась над книгой, которая лежит на одном из столов для чтения, и внимательно рассматривает картинку. Когда я вхожу, она поднимает голову. Все еще злится, но уже не так сильно. И я не могу ее за это винить.
– Что еще лежало в ковчеге? – в своей манере задает она прямой вопрос. – Больше никаких секретов, ангел.
Я подхожу к ней. Нефертари снова изучает черно-белую фотографию рисунка с церемонии коронации Сети I. Естественно, она заметила регалии.
– В ковчеге находились все три священные регалии Атлантиды. Скипетр света, Кольцо огня и Корона пепла. – Я показываю на артефакты, с которыми изображен Осирис.
Она выпрямляется:
