и, когда я выбежал на палубу, у меня были только медицинская сумка и шприц. Я помог Май Ло, единственному уцелевшему служителю принца, перенести его на ваш корабль и по его просьбе остался с ним, потому что врач на «Нагасаки Мару» мог позаботиться о немногих раненых с «Катамата Мару». Мне хорошо за это платили, но хочу сказать, что деньги никак не повлияли на мое решение.
Было видно, что врач говорит правду, поэтому мы только согласно кивнули.
– Поместив его в вашу каюту, я сказал ему, что он умирает, – продолжал врач. – Кай воспринял мои слова философски и спросил, долго ли я смогу сохранять ему жизнь так, чтобы он не страдал. Тогда мы договорились, и я обещал ему, что он умрет без страданий. Ему, кажется, нужно было организовать какие-то семейные дела с Май Ло, который представляет его в провинции, и потом у него было несколько разговоров с Сэмом и другими мальчиками.
Он помолчал и с любопытством посмотрел на нас, и его проницательный взгляд из-под густых бровей смущал меня.
– К счастью, – продолжал он, – принц закончил свои дела, какими бы они ни были, прежде чем морфий перестал действовать. Зайдя к нему недавно, я понял, что настало время выполнять обещание. Я спросил его, готов ли он, и он сказал, что готов. И сейчас, на китайском жаргоне, он спит со своими предками.
В наступившей тишине мы все были заняты своими мыслями. Наконец мой отец спросил:
– Где Май Ло?
– Жжет молитвы перед телом. Очень скоро он может доставить нам неприятности.
– Какие? – спросил капитан.
– Эти китайцы считают вечным позором, если тело погребено не дома. Май Ло спросил меня, когда я забальзамирую тело, но я уже расспрашивал и понял, что на борту «Чайки» нет ничего, что помогло бы мне сохранить тело Кай Лун Пу, пока мы не приплывем в Китай. Сам он это понимал и был согласен, чтобы его похоронили в море, но у старой Головы Смерти другие идеи, и, когда Май Ло узнает, что мы собираемся делать, он, как я сказал, доставит нам неприятности.
– Что он может сделать? – спросил дядя Набот.
– У этих китайцев есть неприятное обыкновение впадать в бешенство и изрубить несколько человек в фарш, прежде чем удастся с ними справиться. Не скажу, что Май Ло это сделает, но что-нибудь он обязательно сделает – сделает все, что в его силах, чтобы помешать похоронить тело его хозяина в море.
– Он не впадет в бешенство, – уверенно сказал я, – и не сделает ничего такого, что подвергло бы опасности его жизнь.
– Почему, Сэм? – спросил мой отец. – Май Ло странный тип. Я никак не могу его понять. Мне кажется, он на многое способен.
– Только не на причинение опасности самому себе, – добавил я. – Принц лучше всех знал Май Ло, и, судя по его словам, Май умней, чем ты считаешь, и слишком честолюбив, чтобы подвергнуть свою жизнь опасности из-за простого каприза.
– Это не просто каприз, – сказал врач. – Синтоисты поклоняются предкам, и святость тела покойника – часть их религии. Если Май Ло хороший синтоист, он считает, что будет проклят духами своих предков, если позволит, чтобы тело его господина бросили в море, потому что в таком случае в конце мира его господин не сможет воскреснуть.
– Но хороший ли синтоист Май Ло? – спросил я.
– Мм… Не знаю. Он так говорит, но этот тип меня удивляет. Многие китайцы носят маску бесстрастной сдержанности, но Май Ло самый непостижимый человек, какого я когда-либо видел. Если бы он не был умен, не стал бы мандарином высокого разряда; его нельзя судить по лицу из замазки и по глазам-бусинкам.
– Что ж, – сказал мой отец, – мы не можем подвергать риску свое здоровье, держа на борту разлагающееся тело, так что, доктор, когда вы будете готовы, мы предоставим принцу самые почетные морские похороны. Вопреки старому мандарину. Кстати, Сэм, узнай, не хочет ли Май Ло поесть.
Я вышел и негромко постучал в дверь каюты. Вскоре двери приоткрылась, и в щелку я увидел бесстрастное лицо Май Ло. Увидев меня, он так быстро закрыл дверь, что я не успел сказать ни слова. Я услышал, как он задвинул засов.
– Пусть сдохнет с голоду, – сказал я и пошел на палубу.
Остальные как будто разделяли мои чувства, потому что тоже молча пошли за мной.
Глава 7
Мы становимся заговорщиками
– Вы увидите, что мое предложение было хорошим, – сказал Арчи, когда мы остановились под защитой рулевой рубки, потому что к этому времени ветер почти превратился в бурю.
– Это, несомненно, упростило бы положение, – согласился я, – но, к несчастью, сделать это невозможно.
– Тогда мы должны стать его друзьями, – сказал Джо.
– Но как это сделать?
– Не знаю, но большая ошибка позволять ему думать, что он наш враг.
– Почему, Джо?
– Мы должны попасть в его провинцию и забрать сокровище. Там он обладает властью, и нам нужна его добрая воля. Иначе он сделает так, что нам будет жарко.
– Это верно, – мрачно сказал Арчи. – Но нельзя дружить с манекеном. Он не ответит и на цент.
– У него должны быть какие-то чувства, – предположил Джо. – Это доказывает его верность принцу. Давайте изучим его и попробуем узнать, как получить его благодарность, или уважение, или…
– Или что?
– Как подстегнуть его честолюбие.
– Если принца похоронят в море, – задумчиво сказал я, – дома Май Ло будет опозорен. Если мы сможем спасти его от этого позора, он будет нам благодарен, потому что это даст ему возможность осуществить свои честолюбивые планы.
– Мне казалось, что он должен совершить самоубийство, – сказал Арчи.
– Да, но не немедленно. Вначале он должен уладить дела своего господина, и это предоставляет большие возможности для недобросовестного человека. Затем он должен запечатать наследственный зал и уничтожить все ведущие к нему следы или даже само его существование. На все это нужно время, и это даст ему возможность осуществить свой план – бежать с сокровищами, украденными из могил предков принца.
– Он посмеет это сделать? – спросил Арчи.
– Май Ло видел мир за пределами Катая, – сказал я, – и такой опыт может уничтожить многие его религиозные верования и доктрины. Контакт с нашей западной цивилизацией заставил принца разувериться в синтоизме; возможно, то же самое произошло и с Май Ло.
– Тогда почему он так старается доставить тело принца в Китай. Он должен знать, что вера в предков – это вздор.
– Он это знает. Но также знает, что дома по-прежнему в
