маршрут. Всё остальное у нас уже есть.
Она кивнула. Настроение спокойное. Уверенное. Но внутри — я всё равно держал палец на спусковом. Всегда.
Мы вышли на улицу после полудня. Солнце село ниже — воздух стал плотнее, влажнее. Санто-Стино-ди-Ливенца выглядел как муляж прежней жизни: чистые тротуары, выбитые витрины, запертые двери. Местами — следы зачисток: гильзы, выгоревшие машины, разметка на асфальте. Но в целом — город держался. Пустой, но не мёртвый.
Лаура шла рядом. Уже в новой одежде, с аптечкой на поясе и ножом на бедре. Движения были плавные, выверенные. Она сканировала улицу, как будто всё ещё на задании. Я — тоже. Инстинкт.
– Смотри, – кивнул я на парковку впереди. Несколько машин, все пыльные, но целые.
Подошли ближе. Быстрый осмотр.
– Эта — мертва. Шины спущены, капот вскрыт, аккумулятора нет. Эта новая модель. Проводами не завести. А вот эта… – она приоткрыла дверцу старого внедорожника. – Ключа нет, но замок не разбит. Возможно, заведётся. Нужно глянуть под капот.
Я кивнул, встал на шухере. Она работала быстро. Минут через пять подняла капот, замерла.
– Аккумулятор на месте. Масло — есть. Даже не чёрное. Осталось найти топливо. Бак пустой.
– У меня есть пара карт с бензином, – сказал я.
– Тогда эта машина может пойти. Toyota Land Cruiser. Старый, но надёжный. Пуля не пробьёт, двигатель тяговитый.
Я достал карту, активировал. Канистра появилась рядом. Поставил на землю, достал воронку из бокового отделения, начал заливать.
Лаура стояла рядом, прикрывала. Ни слов, ни вопросов.
– Тебе норм так жить? – вдруг спросил я.
– В смысле?
– Каждый день — как последний. Постоянно в готовности. Готова убивать. Готова умирать.
– Это проще, чем раньше. Там было хуже. Тут хотя бы ясно, что делать. Или ты убьёшь — или тебя.
Я кивнул. Заливка закончена. Канистра пустая. Закрыл бак.
– Пробуем.
Она села за руль. Вырвала панель. Стала шаманить с проводами. Стартер сработал. Машина загудела, кашлянула и заглохла.
– Ещё раз, – сказал я.
На втором — завелась. Двигатель заурчал, ровно. Без перебоев. Она улыбнулась впервые за всё утро.
– Работает.
– Проверим тормоза, фары, коробку.
– Уже. Всё в норме.
– Тогда остаётся броня. Тебе — плитник. Мне бы тоже не помешал второй комплект. Запасной.
– Где искать?
– На блокпосту, что должен быть на въезде. Там могут подсказать куда обратиться.
– Вперёд.
Сели в машину. Ехали медленно. Город казался мёртвым, но спокойным. Ни одной твари. Ни одного шороха. Даже птиц не было.
На въезде в город — старый КПП. Обгоревшая будка, выцветший флаг.
У КПП никого. Только открытые ворота и обрывки сигнальной ленты. Пришлось разворачиваться и ехать обратно в город.
– Там, – сказал я, указывая на здание с решётками на окнах. Плоская крыша, бетонные стены, покосившийся флагшток. Сторожевая. Рядом — открытые двери в ангар, внутри что-то вроде гаража.
Лаура кивнула, повернула к ангару. Тормознула рядом.
Вышли оба. На подходе — двое. Камуфляж, эмблема гражданской защиты на рукавах, автоматы на ремне. Один — молодой, второй постарше, в бронежилете поверх серой куртки. Лицо усталое, но не вялое. Оценил нас быстро. Узнал.
– Вы — тот, кто пришёл с севера? – спросил.
– Да. Мне приносили экипировку утром. Теперь ищу броню для неё. Что-то надёжное. За деньги или карты.
Он кивнул, обернулся к напарнику:
– Позови сержанта. Пусть подойдёт к складу.
Тот ушёл. Мы остались. Напарник прислонился к двери, щурился от солнца.
– Тут не супермаркет, – сказал вояка. – Но что-то найти можно. Плиты остались, старые запасы. Многое выдали первым — гарнизонам, точкам оповещения. Но здесь пока держат резерв.
– Нам хватит одного. Женский размер.
– По фигуре вижу — S или M. Разберёмся.
Минуты через три подошёл сержант. Толстый, но не дряблый. В руках связка ключей. Махнул нам.
– За мной.
Мы прошли за ним к боковому входу ангара. За дверью — узкий коридор, потом складское помещение. Ячейки с пометками, открытые ящики, стопки касок, рюкзаков, аптечек. Справа — стойки с бронежилетами. Поверх бронепанели — номера партий, даты.
– Вот, – сказал сержант. – Бери. Только не разбирай всё подряд. Сразу говори, что примерить.
Лаура молча подошла, провела пальцами по этикеткам, достала один комплект — тёмно-зелёный, с керамическими вставками. Подняла, проверила вес, надела. Пристегнула боковые ленты, подтянула ремни.
– Подходит, – сказала.
– Бери металлические плиты. Керамика посыпется от одного удара. Твари некоторые когтями и тонкий металл режут.
Она чуть поджала губы.
– Сколько у тебя силы? – Спросил я.
– Пятнадцать.
– Тогда точно бери плитник. Пару уровней получишь и сможешь спокойно его носить не напрягаясь, если силу докачаешь до двадцатки.
Она кивнула. Надела новый жилет. Затянула лямки, покрутились, попрыгала.
– Подходит.
– Берём, – кивнул я. – Если нужно — я оплачу.
– Не нужно, – отозвался сержант. – У тебя пометка есть. Поставим как временное снабжение. Главное — верни, если сдохнешь. Иначе сам приеду за трупом.
– Договорились.
Мы вышли обратно. Я глянул на часы — почти четырнадцать.
– Хочешь заскочить за вторым комплектом? – спросила она.
– Нет. У меня есть другая идея. Сейчас надо ехать.
– Куда?
– На точку передачи. Координаты у меня есть. Неподалёку. Получим боекомплект, питание. Потом в Конкордию. А дальше — по ситуации.
Сели в машину. Двигатель завёлся с первого раза. На повороте Лаура взглянула в зеркало.
– Впервые за неделю чувствую себя человеком, – тихо сказала.
Я ничего не ответил. Смотрел вперёд. По растрескавшемуся асфальту, через немые улицы, к следующей точке.
Склад оказался на другом конце города. Указанный в сообщении координатами был отмечен жёлтым маркером — обычное бетонное здание, раньше здесь, судя по знакам, располагалась логистика для супермаркетов. Сейчас — армейский пункт временной поддержки. Ни укреплений, ни вышек — пара машин у входа, солдат в форме, серые ящики, всё по минимуму.
Мы подъехали ближе, вышел первым. Лаура осталась за рулём, но не расслаблялась — рука на пистолете, что я дал. Я это отметил. Профессионал.
У входа стоял парень лет сорока, в камуфляже без знаков отличия. Только шеврон с эмблемой штаба. Он посмотрел на меня быстро, потом на машину.
– Код? – коротко.
– 731-Тень. Поддержка. Разрешение получено через канал связи, – сказал я, доставая коммуникатор. – Вот отметка.
Он кивнул. Взглянул на экран, сверился. Потом махнул
