другой. Водопад, каньон и эпичный мост добавляли свое очарование.
Нас без всяких проблем пропустили в город после обычного досмотра на запрещенные предметы. Темные осколки и на Шимтране подлежали уничтожению. А за контрабанду могли как лишить свободы, так и казнить на месте.
Местные тепло приветствовали новых участников Вольной ярмарки. Арьяджи бурлил. По улицам сновали жители города, торговцы, скоморохи и барды, приезжие из далеких Вольных Городов и даже гости из соседних королевств. Ежегодное событие собирало в Арьяджи многих.
Ярмарка — лучшее время для заработка, и у нас как раз было туго с финансами. Но что-то заниматься работорговлей я не горел желанием. Все-таки на какое-то время я планировал осесть в Вольных Городах. Не до блужданий между точками сбыта.
Во-вторых, спутницы все же начали влиять на мои решения, хоть я и очень долго отбрыкивался. Эльфожены, ученица и остальные слуги относились к торговле разумными отрицательно почему-то. Мне надоело спорить с ними и искать компромиссы.
Ярмарка в Арьяджи специализировалась на ремесленных изделиях, продовольствии и животноводстве. Да, сюда привозили и рабов для перепродажи, но не прям чтоб активно. Основные поселения эльфов далеко, а людей в Вольных Городах было не принято заковывать в кандалы. Либо их освобождали после нескольких лет службы.
В работорговле, как это ни прискорбно признавать, имелся свой предел. Я чувствовал, что достиг примерного потолка, и дальнейшее развитие под вопросом. Разве что возить огромные партии рабов на далекие расстояния. Например, между материками. Или получить крупный запрос от какой-нибудь империи и самому ходить в набеги. Тогда прибыль получится значительной.
Мне начало казаться, что мы несколько переросли данный этап. Глупо торговать финиками и пылесосами, когда ты зашибаешь кучу денег в иной сфере.
Наш отряд разросся и значительно усилился. Несколько чародеев вплоть до голубого ранга. Эльфы желтого, зеленого и даже синего ранга, если брать Кшанти. Воители и одаренные слуги. Да и я имел множество уникальных заклинаний, способных возвеличить Хорана Мрадиша тем или иным способом.
Еще вчера я уничтожал целые армии и мирил между собой народы, а сегодня мне снова возвращаться на рынок, чтобы торговаться ради жалких медяков?
Утрирую, конечно. За небольшую партию рабов, если их грамотно реализовать, все еще можно выручить сотню-другую золота, а это хороший заработок по нашим меркам. Но все ж-таки душа жаждала большего.
— Прошел почти год моей жизни на Тардисе, а я так и не сколотил состояния. Ничего не добился, — пробормотал я, глядя на приезжих купцов, чьи кошели ломились от золота, а на прилавках сверкали ценные товары. — Кажется, у меня кризис среднего возраста.
— Как это ничего не добился? — возразила Ниуру. — Мы разнесли Черную Длань, пожгли Сердце. Помнишь, как круто оно рвануло, во славу огня? Выручили Лунную Тень из плена, хоть она и оказалась той еще подстилкой. Отразили много нашествий упырей. Помогли Аванихчи. Разнесли Сумеречных эльфов. Ты же устроил Ашурскую Бойню, из-за которой все ужаснулись и сходу решили помириться! Для человека ты вполне себе многого добился.
— Наставник, просто ты тратил все осколки и золото на нас, — пояснила Лейна. — Мы стали намного сильнее, чем были раньше. Я и не думала, что к тринадцати достигну зеленого ранга. Поэтому мы и есть твое состояние, наставник!
— Спасибо за поддержку! Хотя я предпочел бы видеть состояние в твердой валюте или в недвижимости. Люди и эльфы — вложение ненадежное, если их нельзя продать. Сбежите, и поминай как звали все мои «сбережения». Поэтому оковы подчинения намного надежнее.
— Есть и более прочные оковы на свете, — произнесла Ульдантэ безликим тоном.
Я приподнял бровь, ожидая продолжения, но Лунная не стала заканчивать свою мысль. Видимо, просто сболтнула первое, что пришло в голову. Я не слышал о том, чтобы в продаже появлялись новые партии ошейников или иные артефакты подчинения. На Шимтране использовались те же методы.
— Вы только поглядите: три серебряных за пинту настойки! — разорялся Бьярнум. — Я же говорил вам: в Арьяджи живут настоящие живодеры! Изверги!
— Так вот почему тебе не нравятся местные, — дошло до меня. — Повышают цены на время Ярмарки?
— Ладно повышают, так они задирают их до небес. Даже Боги восхищаются жадностью прохвостов Арьяджи! — продолжил ругаться конунг.
Встречались в городе представители людских королевств, в том числе империи Нуэз. Также шастали и Туманники, проверяющие лицензии у работорговцев и следящие за порядком. На меня обращали внимание, но что-либо предпринимать не спешили. Очевидно, они не знали заранее, что я появлюсь в Арьяджи, поэтому как следует не подготовились. А может и бросили попытки меня уничтожить. Впрочем, вероятность такого исхода невелика. Нуэз, быть может, и отступится, а вот Аурифи точно возжелает довести дело до конца. Избавиться от надоедливого Хорана Мрадиша.
Я не собирался уходить в отшельники, становиться изгоем и жить в какой-нибудь глуши. Если Чистильщики и нуэзийцы нападут, значит мы будем сражаться. Все просто. По крайней мере, в Арьяджи действовало перемирие.
— Бьярнум! — зычный голос прогремел вдоль торговых рядов. — Ты все-таки приперся на Ярмарку. Еще и своих тощих буйволов приволок, небось!
— Харстед, дурная твоя голова! Да наши буйволы — настоящие гиганты в сравнении с вашими дохлыми тушами! — возразил конунг.
Разразилась громогласная перепалка. Солдаты подсказали мне, что Харстед являлся конунгом другого поселения на юге Вольных Городов, которое специализировалось на скотоводстве. Называлось Дилавердо. Там тоже имелись сильные точки Резонанса, позволяющие развивать осколки у людей и животных.
— Дилавердо спит и видит, как Нирдхолд разорится, — поиграв желваками, заявил боец, пока конунге соревновались в остроумии. — Они насылали болезни на наши стада, отправляли монстров и охотников. От них одни проблемы!
Мне было совершенно плевать на их разборки, но вникать в местные реалии следовало как можно быстрее, так что я постарался запомнить имена и названия.
— Наш Вульфран вынесет вашего доходягу на завтрашнем турнире! — веско заявил Бьярнум. — Ставлю тысячу золотых!
— Думаешь, что после проигрышей за последние пять лет что-то изменилось? Принимаю ставку! — ответил Харстед.
Конкуренты из другого Вольного Города удалились, договорившись о бое и ставке. Тысяча золотых для обычного человека много, но для города не должно составить проблем.
— Бьярнум, тысяча золотых⁈ У нас и так в городской казне не осталось денег! — возопил приближенный конунга. — Мы не может разбрасываться золотом направо и налево.
Похоже, я ошибался. Эдак конунг Нирдхолд по миру пустит.
— Просто нам надо победить! —
