он мне подмигивает — и моментально Марк смещается с пьедестала мудаков, отдав первое место Константину.
Я и правда максимально далека от классической русской красавицы, но никогда не стеснялась своей внешности. Я горжусь своими корнями. Но это не делает его комментарий менее отвратительным. Завуалированно, но он назвал меня страшненькой — неконвенциональную красоту он любит, придурок!
Повисшее неловкое молчание нарушает Паша:
— Ладно, Костян, пошли собираться, выдвигаемся через час, — коллега смущённо смотрит на меня и извиняюще пожимает плечами.
— Да куда спешить-то? — гид вальяжно разваливается на стуле. — Только если вот, — он кивает на меня головой, — как там тебя зовут, с нами поедет.
Как-там-тебя-зовут? Серьёзно?
Тебе сказали, как меня зовут, меньше минуты назад.
Я не успеваю ответить, как Марк резко встаёт, одной рукой хватает лежащие на столе бумаги, второй — Костю за предплечье, и быстро направляется к выходу, буквально таща парня на улицу.
Мы с Пашей быстро обмениваемся недоумёнными взглядами — и он вслед за Марком и Костей выбегает из кухни.
Я замираю, не зная, что делать.
Что это было? Марк заступился за меня?
Или... Я не могу придумать другую причину его поведения.
Но если даже заступился, то не будет же он с ним драться?
Костя хоть и является гидом, но для нас он в первую очередь гость.
Успокоив себя данной мыслью, я включаю музыку и начинаю готовить обещанный Игорю кофе.
* * *
Выход, как и предсказал Игорь, откладывался больше чем на час. После утреннего инцидента я больше не видела ни Марка, ни Пашу, ни гида. Марк готовил лошадей. Паша уехал в магазин за резиновыми сапогами, которых не было у половины группы. Где был гид — я не знаю, главное, что не рядом со мной.
Помимо суматохи из-за сборов, сегодня не унимался телефон. Мой новый креатив для таргетной рекламы выстрелил, и я не успевала записывать людей в лист ожидания на случай, если кто-то отменит бронь. Рабочая суета — то, что нужно в данный момент: чем меньше времени вариться в собственных мыслях, тем лучше.
Ответив на очередной звонок, я откидываюсь на кресло, думая о третьей за сегодня кружке кофе. Краем глаза замечаю движение — к ресепшену, не спеша, смотря в пол, подходит Костя. Я нехотя поднимаюсь, готовясь к очередной порции сомнительных комплиментов.
Он поднимает голову, и я понимаю, что с кофе на сегодня нужно завязывать. Мятный чай, а лучше с валерианой — вот мой выбор. Он молчит. Я тоже молчу, не знаю, как реагировать. Он выглядит так, как будто его разом укусили три осы. Правый глаз заплыл, на опухшей скуле уже начали появляться синеватые кровоподтёки.
Гид краснеет, и, смущённо переминаясь с ноги на ногу, опускает голову и пялится в пол. От его недавней самоуверенности не осталось и следа.
— Полина... Я... я хотел принести вам извинения, — запинаясь, тихо бормочет он.
«Вам».
— Я был груб и вёл себя неподобающе, — продолжает он.
Я закрываю глаза, унимая внезапный прилив раздражения. И нет, не на гида. Да, он вёл себя, как последняя свинья. Но он наш клиент. И я могу сама за себя постоять.
— Константин, вам не за что извиняться. И если... Если это всё, — я рукой показываю на правую часть его лица, — дело рук нашего сотрудника, — вряд ли он знает, что Марк — владелец центра, и это к лучшему. Есть, конечно, ещё вероятность, что он встретился с Пашиным кулаком, но она слишком мала. — Это неподобающее поведение, и мне очень жаль. Мы в этом обязательно разберёмся, я сегодня же поговорю...
— Нет-нет-нет, — перебивает меня парень. — Всё в порядке. Это тут ни при чём. Я упал... П-просто хотел извиниться.
Язык чешется, чтобы спросить — на чей именно кулак он упал.
— Ещё раз — вам не за что передо мной извиняться и просить прощения.
Костя глубоко вдыхает, напоминая мне побитую псину, и как будто ждёт от меня чего-то.
Разрешения уйти?
Паша в очередной раз спасает ситуацию, подходя к ресепшену. В руках — огромные пакеты с резиновыми сапогами, а вид у него такой, что до магазина и обратно он не ехал на машине, а бежал.
Воспользовавшись ситуацией, Костя, не поднимая глаз с пола, разворачивается и молча выходит из здания. Паша провожает его взглядом, а после смотрит на меня так, как будто это я стала причиной побоев нашего гостя.
— Полииинааа? Ты мне ничего не хочешь рассказать? — спрашивает он, бросив пакеты в угол и подходя ко мне вразвалочку, играя бровями.
— Нет, а разве должна? И почему ты так на меня смотришь? Фингал ему точно не я поставила, и, как я понимаю, не ты, да?
— Нет. В том-то и дело! Хорошо, хоть легонько ударил, так-то и сотрясение могло быть — с его-то опытом...
Легонько? Это он легонько?
Паша продолжает на меня многозначительно смотреть и, покачав головой, произносит:
— Ну, Поля, ты даёёёшь!
Я не знаю, что происходит, но это точно мне не нравится.
— О чём ты?
— Ну, очевидно, что он из-за тебя так, а потом угадай что?
Паша смотрит на меня с видом, как будто он владеет какой-то суперсекретной информацией, которой ему не терпится со мной поделиться.
— Ну, что?
— Я поехал за сапогами, и Марк дополнительно скинул мне список того, что нужно было докупить, ну, так по мелочи. И знаешь, что там ещё было?
Не знаю и не хочу знать. Я беру бутылку с водой, делаю глоток — и чуть не захлёбываюсь, потому что Паша не выдерживает и в этот самый момент громким шёпотом произносит:
— Презервативы.
Мне требуется несколько секунд, чтобы откашляться. Часть воды попадает мне на футболку. Я злая, мокрая, очевидно красная до кончиков пальцев и еле сдерживаю себя, чтобы не выбежать отсюда, сесть в машину и никогда не возвращаться.
— А при чём тут я вообще?
Максимально равнодушный вид. Полина, изобрази максимально равнодушный вид.
— Ну, не прикидывайся, Поль, тебя обижают...
— Меня никто не обижал.
— Не важно, — отмахивается парень, — Марк думает, что тебя обижают, заступается за тебя, а потом просит меня купить гондоны. Вуаля!
— Что — «вуаля»? И с чего ты вообще решил, что он их для себя взял?
— А для кого ж ещё?
— Откуда мне знать? Может, Игорь попросил. Я не знаю.
— В поход? У него вроде жена есть... Хотя кого это когда-то останавливало. Но Игорь тогда очень самоуверен.
— А Марк, то есть, нет? — возмущённо спрашиваю я.
— Так вы с ним не того... — Паша снова играет
