не успеваю постучать, так как она резко открывается и на меня смотрит мой недовольный полу-голый босс.
Чёрт.
К такому я не была готова.
Светло-голубые, потертые джинсы низко сидят на его бёдрах. Я непроизвольно скольжу взглядом по его голому торсу.
Надо перестать пялиться.
Но, в своё оправдание, о таком стоило бы предупреждать. Откуда мне было знать, что под флисовыми рубашками и футболками скрывается это?
Я знала, что Марк в нормальной, даже хорошей форме, как никак большую часть времени он занимается физической работой. Но то, что передо мной невозможно достичь таская сено и седлая лошадей. На нём, чёрт возьми, можно анатомию изучать. Рельефные, чётко очерченные мышцы — даже там, где я раньше не подозревала, что они в принципе бывают.
Мой взгляд скачет между его лицом и грудью. Теперь я понимаю, что чувствуют мужчины при встрече с женщиной с глубоким декольте.
Не сразу, но я замечаю татуировку змеи, обвивающей его правое плечо и мне требуется дополнительное усилие, чтобы не подойти ближе для детального исследования рисунка.
Чувствуя, как заливаюсь пятнами, я беру себя в руки и наконец концентрируюсь на его лице. Оно тоже изменилось. Он подстриг бороду и усы. Впервые я замечаю четкое очерченные линии скул, острый побдородок и тонкие, но чувственные губы.
Не думая, спрашиваю:
— Сколько тебе лет?
Марк хмурится:
— Тридцать два. А что?
— А-а… ничего. Я думала, больше. Тебе идёт.
Я хотела указать рукой на его лицо, совсем забыв, что в моих руках поднос с его кофе.
— Что именно «идёт»? — Марк приподнимает бровь. Уголки его губ немного приподняты.
Нет. Я не буду флиртовать с боссом, с которым сплю за дежурства. И тем более — делать ему комплименты.
— Ничего. Забудь, — бурчу я. — Твой кофе. Чёрный. Без сахара.
— Поставь на стол... Пожалуйста, — он делает шаг в сторону, освобождая проход.
Ого. Так он всё же знает волшебное слово.
Как перед прыжком с обрыва, я набираю побольше воздух в грудь и захожу в квартиру. Марк, не говоря ни слова, проходит мимо меня в спальню и уже оттуда кидает:
— Я жду.
— Что именно? — не понимаю я.
— Кофе.
А-а. Да. Кофе.
Неуверенными шагами я иду за ним. Комната выглядит так, будто здесь никто не живёт. Идеально заправленная кровать. По бокам — две тумбы. Из личного на них — только часы. Массивное кожаное кресло у окна, торшер. Светлые матовые двери на одной стене чуть приоткрыты и я понимаю, что там гардеробная. Интересно, там всё разложено по цветам?
— Тут нет стола, — констатирую я.
— Поставь на тумбочку у кровати.
Неохотно я прохожу вглубь и ставлю поднос на тумбу:
— Ваш кофе в постель.
— Спасибо. А теперь раздевайся.
Я резко оборачиваюсь и в шоке наблюдаю, как Марк медленно садится в кресло, широко расставив ноги. Он медленно скользит глазами по моему телу. Остановившись на моем лице, Марк складывает руки на груди, в ожидании представления.
Глава 11. Марк
Мне нравится наблюдать, как эмоции на её лице сменяют друг друга. С момента, как она появилась у меня на пороге с подносом в руках, я видел изумление, интерес, раздражение, злость, неловкость. Сейчас же её чёрные глаза пылают гневом. Наверное, она представляет, как я горю в аду.
Обычно я не бью в лоб, моя стратегия — двигаться медленно, нащупывая и проверяя слабые точки противника. Но в присутствии Полины меня покидает выдержка, и я сразу же перехожу к нокауту:
— Раздевайся!
Она начинает коситься на окно, как будто ждёт оттуда помощи или планирует план побега. Усмехнувшись про себя, внешне я держу непроницаемую маску.
На ней голубая футболка и чёрные облегающие брюки. Она устремляет взгляд на кровать и, не задавая вопросов, послушно стягивает с себя футболку.
Мать моя женщина.
Я готов кончить, просто наблюдая, как она делает всё, что я ей скажу. Просто исполняет мои приказы — ей даже и раздеваться не нужно. Её послушность подаёт прямые сигналы моему члену. Случай, когда характеристика «исполнительность» не является пустым словом в резюме.
Вот только откуда такая послушность? Почему она не пошлёт меня на три буквы и не уйдёт? Я её не удерживаю.
Я, конечно, грозился её уволить, но она молодая, красивая, компетентная девушка с профильным образованием. У неё не должно быть проблем с тем, чтобы найти работу — пусть не здесь, так в городе точно.
Может... Мне так хочется верить, что за этим стоит что-то большее, что-то ещё. Мне хочется обмануть себя, что, возможно, ей это нравится.
Она бросает на меня очередной свирепый взгляд, и я отметаю этот вариант. Если сейчас у неё и есть какой-то интерес ко мне, то он определённо носит агрессивный, даже садистический характер.
О чём я вообще думаю, когда передо мной стоит полуголая Полина?
Её бежевый бюстгальтер выделяется на покрытой лёгким загаром коже. Я вижу, как живот, руки и грудь покрываются мурашками, и соски твердеют под тонкой тканью.
Полина скидывает с ног балетки и, расстегнув джинсы, садится на кровать. Медленно, даже буднично, видимо, пытаясь сделать это максимально неэротично, она стягивает с себя джинсы. На меня это имеет обратный эффект. Я скольжу взглядом по её крепким икрам, слегка выпирающим коленям и мягким изгибам бёдер. Её трусы на тон темнее бюстгальтера практически сливаются с кожей — если дать волю воображению, можно представить, что она совсем голая.
Хотя зачем представлять?
Я снова ухмыляюсь, теперь уже в открытую. Встав, я подхожу к ней вплотную. Полина неосознанно делает шаг назад, смущается своей реакции, останавливается, расправляет плечи и гордо поднимает голову. Она пытается держать лицо, делать вид, что ей всё равно.
Сейчас я уверен, что стоит мне приказать ей лечь на кровать и раздвинуть ноги — она это сделает. Вот только я не понимаю, почему. Она же не думает, что я её заставляю?
Прежде чем двигаться дальше, мне нужно в этом убедиться.
Не поздно ли ты озаботился её согласием?
Это инфантильные оправдания, но в первый день я был так шокирован её согласием, что уточнять — а точно ли она хочет — у меня и в мыслях не было. Как никак, я не пихал свой член ей в рот, она сама его взяла. Вчера же... да, мы были одни в здании, но у неё была возможность уйти. И самое главное — если я правильно понял, она кончила. Если я правильно понял...
Сегодня я не буду повторять прежних ошибок.
Но прежде
