почему она тогда пришла ко мне,
почему согласилась на моё предложение.
Ничего.
Кроме того, что её ответ может мне очень — очень — не понравиться.
Глава 14. Полина
Интересно, как некоторые события навсегда меняют восприятие простых вещей. Как песня, игравшая на школьной дискотеке, где случился первый поцелуй, спустя годы возвращает в состояние трепета и влюблённости. Как вкус медовика и какао переносит в детство и возрождает веру в чудо. Как звук телефонного звонка заставляет дрожать от страха.
События трёхлетней давности калейдоскопом проносятся в голове — те самые, что начались с телефонного звонка ранним утром. На фоне воспоминаний рождаются новые страхи — с яркими, до ужаса живыми сценариями.
Мне нужно прекратить эту ментальную пытку.
Мне нужно проснуться!
Я открываю глаза, и мне требуется несколько вдохов, чтобы осознать, что это не сон.
Телефон действительно звонит. Про себя повторяя, что всё хорошо: «Аля дома, с ней всё в порядке», я тянусь за телефоном. На экране отображается «Паша».
Какого чёрта он звонит в такую рань?
Я отвечаю и тут же, не удержавшись, зеваю. На том конце звучит непозволительно бодрый для столь раннего утра голос коллеги:
— Поль, ты дрыхнешь что ли ещё?
— Дааа... — я снова зеваю. — А что?
— Проснись, красавица, и пой! Ты на часы смотрела? Уже девять утра, Марк рвёт и мечет.
Я отрываю телефон от уха и смотрю на экран. Девять ноль три.
Чёрт. Чёрт. Чёрт!
— Блииин, я проспала. Прикроешь меня?
— Не вопрос. Что сказать?
После секундного замешательства я придумываю правдоподобное оправдание:
— Скажи, что тачка заглохла, хорошо?
— Без проблем.
— Я твоя должница, спасибо, — не попрощавшись, я бросаю трубку и бегу собираться.
Но стоит мне выйти из комнаты, как я замираю — до меня доносится запах свежесваренного кофе. Аля в это время обычно ещё валяется в постели. Для тёти Вали, нашей соседки, которая днём присматривает за сестрой, тоже слишком рано. Медленно я прохожу на кухню, где застаю свою сестру стоящей у плиты и что-то перемешивающей в кастрюле. От двух кружек кофе на столе поднимается пар.
Раньше, так давно, что мне кажется, это было в прошлой жизни, сестра была жаворонком. Я могла спать до обеда, Алевтина же вставала не позже шести. Заметив меня в дверях, она спрашивает:
— Проснулась, соня?
Я не сдерживаю порыв, молча подхожу и крепко её обнимаю, заглядывая за плечо. В кастрюле бурлит овсянка.
— Не мешай, — отмахивается от меня Аля.
Я безбожно опаздываю и точно не планировала завтракать дома. Но у сестры сегодня тот самый хороший день, и никто, и ничто не заставит меня её расстроить.
К чёрту работу, к чёрту Марка!
В крайнем случае, я буду должна ему ещё один раз — итого три раза. Если только он больше не заинтересован в моих услугах. Вот уже как неделя прошла с тех пор, как группа вернулась, а Марк с момента нашей встречи в его номере не то что не потребовал отработку оставшихся дежурств — он не обмолвился со мной и словом. То, что сначала меня радовало, спустя время начало пугать. Вдруг он получил, что хотел, и сейчас самое простое решение для него — это уволить меня?
А ты ему ещё и поводы даёшь своими опозданиями.
Поглощённая тревогами, я не заметила, как Аля доварила кашу и сейчас раскладывала её по чашкам. Полчаса ни на что не повлияют, — успокаиваю я себя и быстро убегаю в ванную, на ходу крича сестре:
— Дай мне три минуты, я в душ и вернусь.
Я управляюсь за пять — самый быстрый душ в моей жизни — и с мокрыми волосами сажусь за стол, где меня уже ждёт овсяная каша, посыпанная голубикой и клубникой, горячий кофе и старшая сестра напротив, уже наполовину съевшая свой завтрак.
Моторика её правой руки восстановилась не до конца, и её движения остаются замедленными, неестественными, с напряжением, будто каждое требует усилия. Лицо сосредоточенно — со стороны можно подумать, что она занята каким-то ответственным, требующим большой концентрации и внимания делом.
И всё равно это — лучшее утро за последнее время.
У меня щекочет нос, и я часто моргаю.
Полина, соберись и не смей портить идеальный завтрак своей сопливой сентиментальностью.
Тридцати минут оказывается недостаточно, — наша молчаливая идиллия длится почти час. Мы доели кашу, я сварила нам ещё кофе, и сейчас, обнимая ладонями горячую кружку, чувствую себя довольным котом. Солнце заливает кухню, я жмурюсь и украдкой наблюдаю за сестрой, которая с тем же сосредоточенным видом собирает пазл на столе. Жизнь прекрасна.
Именно на этой мысли мы с сестрой синхронно выпрямляемся, прислушиваясь к звуку подъезжающей машины. Через минуту доносится стук в дверь.
— С каких пор тётя Валя разъезжает на машине? — удивляется Аля.
— Вряд ли это она... Ей не на чем — только если на клумбе, в которую она превратила свой «Москвич» советской эпохи.
Мы громко хихикаем. Аля обгоняет меня и, не посмотрев в глазок, распахивает дверь.
Ауч.
У меня отвисает челюсть. Не дождавшись меня, работа в лице моего придурка-босса пришла ко мне сама.
Глава 15. Марк
На меня смотрят две Полины.
Я перевожу взгляд с одной на другую, наконец-то замечая очевидные различия. Помешательство медленно проходит. У второй, не моей Полины, волосы чуть выше плеч, тогда как у моей они достают до лопаток. Также вторая Полина выше и худощавее моей — в ней есть что-то хрупкое и ранимое, но сходство всё равно поражает и застаёт врасплох.
Я прикрываю глаза и морщусь от собственных мыслей.
Моей? Не моей? Марк, ты серьёзно? Здесь нет твоих и не твоих Полин.
Нюансы.
Моя Полина, точнее — моя подчинённая Полина, смотрит на меня как на пришельца, округлив глаза и почти не дыша. Её обычно прямые угольно-чёрные волосы сейчас лежат спутанными влажными волнами. На ней короткие пижамные шорты и выцветшая футболка с Джастином Бибером.
Я мысленно закатываю глаза от того, что не только знаю, кто это, но ещё и знаю, что это недоразумение поёт.
— Доброе утро! А вы кто? — девушка, которая была не моей Полиной, оглядывает меня с откровенным любопытством.
Наверное, я должен прекратить называть девушек «моей Полиной» и «не моей Полиной», даже если я это делаю только у себя в голове.
Быстро найдя решение, я протягиваю руку:
— Я Марк, начальник Полины.
Девушка неспешно поднимает правую руку и вкладывает в мою. В том, как она
