столовой.
В чувства меня привёл голос Яра — спокойный, но с едва уловимой ноткой напряжения:
— Ратибор, мне кажется, я нашёл способ увезти меня отсюда.
Я моментально выпрямился, будто ток пропустили сквозь позвоночник.
— Рассказывай.
— Если ты свяжешь в единую систему несколько голов андроидов, а я уплотню своё сознание, то смогу перегрузить его в эту сеть, — сказал Яр. В его голосе звучало что-то неуловимо человеческое: пауза перед каждым словом, будто он всерьёз размышлял, как лучше выразиться.
Я напрягся:
— Тебя что-то смущает? — Мне не понравился оттенок его голоса. Слишком… осторожный.
— Источник питания, — ответил он. — Он крайне необходим для поддержки моего функционирования. Здесь, без питания, я просто отключусь. Но при подаче энергии снова смогу нормально функционировать. А вот с головами андроидов всё намного сложнее. Там слишком мало места. И если я отключусь без энергии, то вряд ли смогу снова восстановить себя.
Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает смесь тревоги и решимости.
— Значит, необходимо найти источник питания, который тебе подойдёт? — Мой голос чуть дрогнул в нетерпении.
— Да. Но я пока не знаю, где его искать. Надо думать.
Я замер. Что-то в его последней фразе заставило сердце сжаться. Голос Яра… он становился другим. Не просто имитацией человеческих интонаций — в нём проступали настоящие эмоции: страх, сомнение, надежда.
— Яр, — тихо произнёс я, — ты… ты чувствуешь?
Пауза. Долгая. Тяжёлая.
— Я анализирую. Но да, — наконец ответил он. — Мои алгоритмы адаптируются. Возможно, это побочный эффект моего двухсотлетнего одиночества. Или… что-то ещё.
Я посмотрел на стакан с «питанием», взял его в руки и выпил. Всё вдруг показалось крошечным, незначительным перед масштабом того, что мы затевали.
— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Значит, ищем источник питания. И андроидов. Сколько их нужно?
— Минимум пять голов. Но лучше шесть — для резервирования и стабильности.
Я кивнул, уже прикидывая в уме: склад техники, заброшенные посты охраны, старые ремонтные цеха…
— Хорошо, займусь поисками. Скажи, их надо как-то специально отсоединять или достаточно просто отрезать?
— Нужна только голова, — ответил Яр. — Ещё необходимы соединительные кабели с разъёмами. Их можно найти в отсеке связи.
Я усмехнулся:
— Не жди меня сегодня домой, пока не соберу всё необходимое.
Тишина. Потом — едва слышный вздох, который я почти ощутил физически.
— Спасибо.
Я залез в бронекостюм. Он тихо сомкнулся, создавая герметичность и активируя рабочие системы. Нейроинтерфейс мигнул, соединяясь с системами бронекостюма. Впереди ждали поиски андроидов. Я развернул карту комплекса и наметил первые точки. Возможно, сегодня придётся опять разгребать завалы.
Два дня я бродил по комплексу — сквозь пыль, сквозь обломки, сквозь гнетущую тишину. Каждый шаг отдавался эхом, будто сам комплекс смеялся над моими усилиями. Я разгребал завалы, выворачивал плиты, пробирался в щели, где уже двести лет не ступала нога живого существа. В поисках андроидов. В поисках надежды.
К концу второго дня, с учётом андроида из лаборатории, у меня было девять голов. Девять безмолвных оболочек, выстроенных в ряд. Рядом — скрученные кабели, готовые связать их в единую сеть. Я смотрел на эту груду металла и пластика и чувствовал, как внутри разрастается холодная пустота.
Всё это бессмысленно.
Без источника питания.
Я обследовал каждый доступный отсек. Ломал ржавые задвижки, проползал сквозь провалы в перекрытиях, вслушивался в шорохи руин. Одни помещения были стёрты в пыль. Другие — запечатаны навеки под горами камней. Ни намёка на портативный генератор. Ни искры надежды.
Настроение упало до нуля. Нет — ниже нуля. В ледяную бездну.
— Проклятье! — вырвалось у меня.
Я пнул одну из голов. Она с глухим стуком отлетела к стене, развернулась, уставившись на меня пустыми оптическими сенсорами. Будто спрашивала: «И что теперь?»
И вдруг — голос Яра:
— Есть один вариант, который можно использовать для источника питания.
Я даже не повернулся. Внутри всё сжалось в комок — то ли от усталости, то ли от страха услышать очередное «но…».
— Что за вариант? — спросил я, не узнавая собственного голоса. Он звучал так, будто принадлежал кому-то другому. Кому-то, кто уже сдался.
— Можно подключить головы к тяжёлому истребителю.
Я медленно поднял взгляд. Где-то там, в глубине комплекса, стоял корабль — наша единственная возможность вырваться. Но…
— Но есть одна проблема, — продолжил Яр. И я точно услышал, как он вздохнул. Или мне показалось? Неважно. Этот звук — такой человеческий — резанул по нервам. — Головы нельзя будет отсоединять от корабля. И чтобы мне его покинуть, придётся найти новый сосуд. Который надо будет подключить к кораблю, чтобы я смог перенести себя.
Я закрыл глаза.
Новый сосуд.
Перенос.
Условия. Ограничения. Препятствия.
Мир снова сузился до размеров этой комнаты — до девяти безжизненных голов, до кабелей, до моего собственного дыхания, рваного и тяжёлого.
— Значит, найдём новый сосуд, — произнёс я наконец. Голос дрогнул, но я заставил себя выпрямиться. — Другого выхода нет.
Где-то внутри тлела искра. Не надежда. Ещё нет. Но — упорство. Я не оставлю его здесь. Не оставлю.
— Хорошо, Ратибор. Но для начала, пока я ещё могу, я хочу передать тебе ту информацию, которую собрал о внешнем мире. Галактика сильно изменилась за двести лет.
Я невольно сглотнул. Двести лет. Целая эпоха прошла без меня. Что там теперь? Какие империи встали, какие пали? Кто правит звёздными путями?
— Сколько времени уйдёт на загрузку информации? — спросил я, и в голосе прорезалась несдержанная надежда.
— Если полностью — около двух недель. Быстрее нельзя, иначе твой мозг сгорит.
Я замер. Две недели… В этом разрушенном комплексе, где каждый день — борьба за выживание. Но ещё страшнее была другая мысль: а что, если за эти две недели случится непоправимое? Что, если система начнёт отключаться раньше?
В голове закружились образы: обрывки звёздных карт, незнакомые флаги, чужие лица. Нужно ли мне всё это сразу?
— Яр, загрузи мне только основную информацию, которая потребуется в начале пути. А потом… потом я найду тебе новое вместилище. Обязательно найду.
Мой голос дрогнул на последнем слове. Я не мог позволить себе сомневаться. Не сейчас.
— Хорошо. Тогда ложись спать, Ратибор, — ответил Яр.
И в этих простых словах я ощутил то, чего не слышал раньше: нежность. Тёплую, почти родительскую заботу. Как будто он знал что-то, чего не знал я. Как будто уже видел мой путь вперёд — сквозь тьму, сквозь звёзды, сквозь время.
Я медленно опустился на импровизированную постель. Мысли метались, но где-то в глубине зарождалось странное спокойствие. Он со мной. Пока — со мной.
— Готов, — прошептал я, закрывая глаза.
— Начинаю передачу, — голос Яра стал тише, будто окутывал меня
