теперь было внутри меня, готовое поддержать в грядущих испытаниях.
Мой нейроинтерфейс мигнул, подключившись к системам костюма. Перед глазами развернулась панорама данных: показатели жизнеобеспечения, заряд батарей, статус серводвигателей, внешние сенсоры. Цифры и графики плыли в воздухе, но я уже не видел их — чувствовал. Костюм стал продолжением меня, а я — его частью.
— Перевожу все системы в автоматический режим, — прошептал я, и костюм послушно откликнулся.
Через несколько секунд завершилась полная настройка. Тепло окутало меня, как мягкое одеяло. Напряжение, копившееся часами, начало отступать. Я глубоко вдохнул и улыбнулся:
— Ну вот… Теперь можно и в путь.
Но сначала — синхронизация.
Перед глазами всплыли команды: поднять руку, сжать кулак, поднять ногу, сделать два шага вперёд, шаг назад, влево, вправо, прыжок, бег — и ещё десятки мелких операций. Проверка каждого сустава, каждого сервопривода. Первая настройка всегда долгая, монотонная, но сейчас я не чувствовал усталости. Каждое движение костюма отзывалось в душе радостным трепетом. Он слушался меня. Он был готов.
Десять минут — и всё готово. Системы работали идеально, управление осуществлялось силой мысли. Я сделал шаг — и бронекостюм повторил его с безупречной точностью. Ещё один — теперь быстрее, почти бег. Костюм не просто следовал за мной — он предугадывал движения, усиливал их, превращая меня в нечто большее, чем человека.
Я замер на мгновение, закрыл глаза и прислушался к себе. Внутри росла волна ликования, которую уже невозможно было сдержать. Улыбка расплылась на лице, а по щекам побежали слёзы — горячие, искренние, полные надежды.
— Я выберусь отсюда, — произнёс я твёрдо. — Этот комплекс не станет моей гробницей.
Костюм тихо загудел, словно соглашаясь. И в этот миг я понял: теперь у меня есть всё, чтобы бросить вызов судьбе.
Немного постояв и успокаивая дыхание после нахлынувших эмоций, я огляделся. Для полного счастья не хватало всего пары вещей: плазменной штурмовой винтовки и запасных батарей. Но, увы, здесь их не оказалось. «Ладно, спрошу у Яра, где поискать», — решил я про себя.
Зато в дальнем углу примостился грузовой манипулятор. Я замер, взвешивая: нужен ли он мне? Смогу ли справиться без этой громоздкой машины? После короткого раздумья всё-таки решил задействовать — лишняя сила не помешает. Подошёл, внимательно осмотрел конструкцию. Батарея отсутствовала.
Порыскав взглядом по стеллажам и не обнаружив запасных аккумуляторов для манипулятора, я лишь пожал плечами. Особого разочарования не было — справлюсь и своими силами. «В конце концов, штурмовой бронекостюм в том числе предназначен для разбора небольших завалов и расчистки проходов во время активного штурма», — мысленно усмехнулся я.
Проложив маршрут к завалу перед спуском к резервным блокам питания, я шагнул за порог комнаты. Впереди ждало первое серьёзное испытание для нового бронекостюма — разбор завала, через который я прежде еле-еле прополз. Теперь-то в штурмовом облачении в тот узкий лаз точно не протиснуться. Значит, придётся поработать руками — вернее, серводвигателями.
Я сжал кулаки, ощущая, как костюм послушно усиливает каждое движение. Металл слегка заскрипел, подстраиваясь под напряжение. «Ну что ж, пора показать, на что мы способны».
Сделав глубокий вдох, я направился к завалу. Внутри костюма было тепло и уютно. Я чувствовал себя почти неуязвимым — почти готовым к тому, чтобы перевернуть эту груду обломков.
Я улыбнулся. Теперь у меня был не только бронекостюм — у меня был план. И пусть путь впереди оставался неясным, впервые за долгое время я ощущал не страх, а решимость.
Подойдя к завалу, я внимательно изучил нагромождение обломков. Некоторые плиты выглядели массивными, но, возможно, их удерживали лишь неустойчивые опоры.
Выбрав первый камень, я наклонился, уперев ладони в шершавую поверхность. Серводвигатели загудели, набирая мощность.
— Поехали, — прошептал я и надавил.
Глава 3
Уже больше двух часов я ворочал обломки, пытаясь расчистить путь к резервным блокам питания. Хоть бронекостюм и брал на себя львиную долю нагрузки благодаря серводвигателям, я всё равно чувствовал напряжение: мышцы ныли от нескончаемой череды подъёмов и разворотов, а суставы слегка поскрипывали в сочленениях брони. В ушах стоял глухой, монотонный скрежет — не столько реальный, сколько ощущаемый: даже герметичная оболочка не могла полностью отсечь этот навязчивый звук дробления камня.
Если завал возле блока номер десять я одолел за какие-то пятнадцать минут, то здесь… Здесь всё оказалось в разы сложнее — словно сама земля восстала против меня.
Судя по характеру разрушений, двести лет назад при планетарной бомбардировке сюда угодило прямое попадание — скорее всего, из орбитальных орудий космических кораблей. Даже на глубине пятисот метров скальный грунт не устоял: он просел, ломаясь на гигантские фрагменты, и обрушил вниз тонны каменных обломков.
За прошедшие века давление верхних слоёв и сейсмическая неустойчивость довершили дело. Теперь эти глыбы держались лишь чудом — на хрупких точках опоры, в хаотичном равновесии. Один неверный толчок — и вся масса снова придёт в движение.
Я провёл ладонью по краю плиты, ощущая под пальцами сеть трещин. В бронекостюме это чувствовалось приглушённо, но достаточно отчётливо: камень был изранен, измучен, готов рассыпаться от малейшего усилия.
В какой-то момент я едва не опустил руки. Только-только расчистил основной завал, только-только начал верить, что проход свободен — и вдруг новый обвал! Камни с грохотом посыпались с потолка, вновь перекрывая путь. Я замер, тяжело дыша; сквозь толстое бронестекло шлема, рассматривая свежую груду обломков. В груди закипала злость — но не на камни, а на собственную беспомощность. Костюм гудел, компенсируя усталость, но внутри меня росла тяжесть.
«Так дело не пойдёт», — твёрдо сказал я себе.
Мысленный импульс переключил бронекостюм в режим анализа структуры завала. Нейроинтерфейс вывел на бронестекло шлема полупрозрачные линии — проекции возможных точек опоры и зоны максимальной нестабильности. Система высветила красным несколько критических узлов: если их не укрепить, любая попытка пробиться дальше опять спровоцирует новый обвал.
Пришлось менять тактику. Я отыскал место обрыва кабелей и сосредоточился на одной стороне коридора. Теперь каждое движение было выверено: я поднимал плиты и валуны не просто чтобы убрать их с пути, а чтобы выстроить из них надёжную опору для неустойчивой скальной породы. Камни ложились друг на друга, образуя подобие арки — примитивной, но крепкой. Серводвигатели плавно усиливали усилие, а сенсоры костюма отслеживали распределение нагрузки. Я чувствовал, как броня становится продолжением меня, а я — частью этого каменного лабиринта.
Когда наконец передо мной возник узкий, но проходимый лаз, я на мгновение замер. Ладони саднило даже сквозь защитные вставки, бронекостюм тихо гудел, компенсируя остаточную усталость, а в голове билась одна
