на рукояти меча; мать, княгиня Мария Ратиборовна, с улыбкой, которая могла растопить даже лёд дальних планет; наш родовой замок — ледяной монолит на краю системы, где ветры пели древние песни.
Всё это теперь — лишь воспоминания.
— Яр, — тихо позвал я, не открывая глаз. — Ты уверен, что это… всё? Что нет ни одного выжившего?
— Анализ данных завершён. Вероятность ошибки — менее одной тысячной процента. ДНК-следы остальных членов главной семьи уничтожены. Хранилища сознания не обнаружены. Вы — единственный уцелевший представитель Дома Северных Медведей.
«Единственный».
Слово ударило, как молот по наковальне. Не боль, не гнев — ледяная пустота.
— Начинай загрузку, — приказал я. — Не жди трёх минут. Сейчас.
— Предупреждение: неполная адаптация нейроинтерфейса может вызвать когнитивный диссонанс, кратковременную амнезию или сенсорную перегрузку.
— Я знаю. Начинай.
Щелчок.
Мир взорвался вспышками данных.
Перед глазами замелькали кадры: взрыв в главном ангаре — огненный шар, пожирающий корабли; тревога по всему замку — красные огни, воющие сирены; фигуры в чёрных скафандрах, методично уничтожающие наших солдат; последний сигнал матери: «…Ратибор, если ты это видишь — беги…» — оборванный помехами.
Я вскрикнул — не от боли, а от шока. Память, которую я не мог восстановить сам, теперь хлынула потоком, разрывая плотину забвения.
— Стоп! — выдохнул я. — Хватит.
Изображение погасло. Осталась только тишина — и голос Яра:
— Загрузка прервана. Вы получили фрагменты данных. Желаете продолжить?
Я лежал, тяжело дыша. Пот струился по вискам, но внутри… внутри что-то встало на место.
— Почему я этого не помню, Яр? Почему вообще это произошло? Почему войска Императора атаковали наш Дом?
— Ваше сознание было скопировано за два года до этих событий. Потом хранилище было опечатано вашим отцом, — ответил ИИ ровным, бесстрастным тоном.
Я открыл глаза. Белый потолок, мерцающие датчики, резкий запах антисептика — всё оставалось прежним, будто время здесь застыло. Но теперь я знал: это лишь иллюзия неизменности.
— Мне нужна вся информация, которая у тебя есть за эти два года, которые у меня выпали из сознания.
— Загрузка такого большого массива потребует очень много времени и энергии. Необходимо восстановить резервное питание. Запас энергии для обеспечения моей работы и уцелевшего отсека лабораторного комплекса составляет двадцать два дня.
— Подожди, — я начал осторожно вылезать из капсулы, мышцы ещё плохо слушались. — Насколько я знаю, все наши лаборатории имеют запас энергии на сто лет при работе на полную мощность. Яр, сколько прошло лет с момента гибели моей семьи?
ИИ не отвечал — или не хотел отвечать. Тишина затянулась, наполняясь гулом далёких механизмов.
— Яр, ты должен ответить мне, — в голосе прорезалась сталь. Гнев поднимался изнутри, разгоняя туман в голове.
— Двести лет, — наконец произнёс ИИ. — Я ограничил потребление энергии. Отключил полностью весь комплекс, кроме этого участка лаборатории.
Я замер, шокированный этой информацией. Двести лет?
В сознании вспыхнули образы: отец в парадном облачении, мать у витражного окна, герб Дома над тронным залом. Всё это сгинуло. А я… я проспал целую эпоху.
— Почему так долго? — выдавил я, сжимая кулаки.
— Комплексу был нанесён критический урон во время бомбардировки, несмотря на расположение на глубине пятисот метров. Связь с внешним миром уничтожена. Хранилища ДНК и сознаний повреждены. Капсулы для выращивания новых тел вышли из строя. Целостность комплекса на данный момент составляет пять процентов.
Он сделал паузу — едва заметную, но для ИИ это было равносильно глубокому вздоху.
— Выжил только один андроид, и он был серьёзно повреждён. Восстановление капсулы для создания вашего тела заняло почти сто лет. Ещё столько же ушло на выращивание нового тела в условиях практически полного отсутствия необходимых ресурсов. Я сделал всё, что мог.
Только монотонный гул систем — как биение сердца умирающего гиганта.
Я прислонился к краю капсулы, пытаясь осмыслить сказанное. Двести лет одиночества. Двести лет борьбы за одну-единственную жизнь.
— Скажи… — голос дрогнул, но я заставил себя продолжить. — Ты всё это время был здесь? Один?
— Я выполнял протокол. Поддерживал работоспособность критически важных систем. Проводил диагностику. Ждал момента, когда ваше сознание сможет быть безопасно восстановлено.
«Ждал», — эхом отозвалось в голове. Кто-то ждал меня двести лет. Не человек — но всё же… кто-то.
— Где находится этот комплекс? И почему отец опечатал его?
— Он расположен на глубине пятьсот метров в горах, примерно в двух тысячах километров от вашего замка. Решение о закрытии комплекса и его полной консервации было принято на основании анализа угроз. Вероятность успешного сопротивления объединённой армии Императора и Великих Домов была менее одной тысячной процента.
Я закрыл глаза. Перед внутренним взором вспыхнул последний образ отца — строгий, холодный взгляд, рука, опускающаяся на печать хранилища. В памяти эхом отозвались его слова: «Иногда победа — это умение дождаться».
— Значит, он знал… знал, что всё закончится так.
— Он сделал всё возможное для сохранения вашего рода, — повторил ИИ бесстрастно.
Я медленно выпрямился. Тело ещё дрожало, но внутри разгоралось что-то новое — не просто гнев, не просто боль. Решимость. Она текла по венам, вытесняя остатки слабости.
— Яр, — сказал я твёрдо, — покажи мне полный отчёт о состоянии комплекса. Все доступные данные о внешнем мире. Список уцелевших систем. И… — я сделал паузу, чувствуя, как слова обретают вес, — подготовь план эвакуации. Мы выбираемся отсюда.
ИИ замолчал на несколько секунд — дольше обычного. В тишине слышался лишь приглушённый гул далёких механизмов, будто дыхание спящего зверя.
— Необходимо восстановить резервные источники питания. Любое повышение мощности моих систем увеличивает расход потребляемой энергии. Текущий запас — двадцать два дня. При активации дополнительных модулей срок сократится до семи-десяти суток.
— Знаю, — перебил я. — Но ждать больше нельзя. Давай попробуем. Говори, что надо делать и куда идти. Но для начала мне надо одеться и хотя бы что-нибудь поесть. Осталось тут хоть что-то?
— Делаю анализ ресурсов, — отозвался Яр.
Пока ИИ обрабатывал запрос, я оглядел стерильный отсек — эту гробницу, ставшую колыбелью. Стены, покрытые паутиной отключённых кабелей, тусклые индикаторы, капсула, из которой я только что выбрался. Всё это выглядело древним, будто артефакты забытой цивилизации.
Но где-то там, за толщами камня и веков, ждал мир. Мир, который я должен был увидеть своими глазами. Мир, который, возможно, уже не помнил о Доме Северных Медведей.
— Быстрее, Яр. Пора проснуться окончательно.
— Обнаружены: комплект форменной одежды в отсеке номер три; аварийные пищевые пайки, срок годности которых истёк сто восемьдесят семь лет назад, но герметичность сохранена; вода в резервной цистерне, качество которой приемлемое. Рекомендую сначала восстановить физические силы, затем приступить к осмотру комплекса.
— Веди меня, — я шагнул вперёд, чувствуя, как под босыми ногами хрустит
