всю ночь напролёт в «Прерии. - Бене и остальные воспитатели всё время гоняются за тобой. Как только они закрывают одну дверь, ты открываешь другую. А я следую за тобой! Это самая прекрасная неделя в нашей жизни!
Ты танцуешь, Нина, и хохочешь во весь голос. Я сижу на траве, у подножия панорамы.
Над нами десяток моряков в форме фотографируются. Смуглая кожа, костюмы в полоску, зелено-бело-красный герб на вышитых кепках. Кто они? Гватемальцы? Сингапурцы? Кортомальцы? Признаюсь, в географии и флагах я ни черта не смыслю. Они просто выглядят примерно вдвое старше шестнадцати лет, чем твои младшие товарищи, но это тебя не пугает. На тебе только микрошорты и футболка Не трогай моего приятеля с напечатанной на ней большой жёлтой рукой, которая лапает твои груди. Ты включаешь a-ha на полную громкость на магнитофоне и извиваешься, пока эти старые кадеты не устанут на тебя смотреть.
Мне снова хочется сказать тебе будь осторожна, Нина! Даже если ты выглядишь на шестнадцать, тебе всего тринадцать, и ты слишком красива! Из какого бы королевства они ни пришли, они никогда не видели такой принцессы, как ты…
… но я знаю, что ты меня не послушаешь. Я просто протягиваю к тебе руку.
— Дашь сигаретку?
Ты бросаешь мне пачку «Мальборо. - Я вытаскиваю одну, ты зажигаешь ту, что держишь между губами, делаешь длинную затяжку, а потом соединяешь наши сигареты, чтобы зажечь мою. Наконец ты садишься рядом со мной, вся в поту, не обращая внимания на аргентинских моряков, которые, находясь на десять метров выше, наверняка продолжают на тебя пялиться.
— А пивка мне тоже дашь?
Ты открываешь две бутылки. Мы пьем за каникулы, за парусники, за моряков и за страны, в которых мы никогда не побываем, за семьи, в которых мы никогда не будем жить, за паруса и за нашу свободу!
Как не дать ребенку из приюта играть с огнем?
Я написал это крупно в своей тетради по математике и порвал её в последний день занятий, уходя из колледжа «Морис-Леблан.
Полпервого ночи.
Бене, наверное, бегает за нами по всему городу. Может, она в конце концов даже вызовет копов. Я затягиваюсь «Мальборо.
— Если бы она нас увидела, Бене бы нас убила!
Ты сжимаешь обе ладони, словно держишь невидимый мяч, и кладёшь их перед животом.
— Ей лучше позаботиться о своём будущем ребёнке, чем беспокоиться о тех, кто ей не родной.
У меня слегка сжимается сердце.
— Она вызвала меня на завтра. Говорят, там будет сам большой директор.
— Сам Брокколи? Вау! Как ты думаешь, что ему от тебя нужно?
Понятия не имею, Нина…
— Постарайся!Вариант а: он хочет поздравить тебя с переходом в четвертый класс со средним баллом 7,3!
— …
— Вариант б: тебе нашли приемную семью!
— …
— Вариант в: они…
— Забудь! Я уверена, что это касается моего отца.
— Твоего отца? Разве он не в тюрьме?
— По последним данным, да…
Ты допиваешь пиво, моя Нина, делаешь ещё одну затяжку, а потом прижимаешь голову к моему плечу. Твоя футболка сползает до линии груди. Уверена, кадеты это ценят. Вспыхивают фотоаппараты. Скажем так, они снимают парусники или толпу, толпящуюся вдали на набережной. Ты кладёшь руку мне на джинсы. Похоже, наступает момент откровенности.
— Давай подведём итоги? Если я всё правильно поняла, твоего отца приговорили к семи годам лишения свободы без права условно-досрочного освобождения за непредумышленное убийство при отягчающих обстоятельствах. Только вот он так и не признался ни в чём.
Я мгновенно реагирую. Как раз в тот момент, когда в небе взрывается ракета.
— Да! Он признался! Сначала он сказал, что ничего не помнит, потому что слишком много выпил, а потом, после двух дней содержания под стражей, он признал, что толкнул маму — случайно — и она упала с мостика. А ещё через несколько дней он отказался от своих слов, заявив, что его воспоминания слишком смутные. Ему никто не поверил, и его осудили. Точка. История закончена.
Ты пронзаешь меня насквозь своими чёртовыми голубыми глазами. Мне кажется, именно благодаря им и придумали сканер.
— История закончена? Да ну на фиг! А как же твои семь горящих звёзд? А письма от твоего бывшего полицейского? А этот ублюдок Видам, представитель органов опеки твоих родителей, которого ты так и не простила?
Ты открываешь ещё две банки. Над нами слышны смех моряков и фразы на странном языке, похожем на африканский. Малинуа? Только вот ни один из них не черный. Может, только белые африканцы имеют право путешествовать на парусниках?
Ты бросаешь мне фразу, протягивая пиво:
— Может, пора вернуться к отцу?
Занимайся своими делами, Нина! Или, вернее, делами тех, кто тебя наблюдает…
За шесть лет я ни разу не видела папу! Господин Рампонно, психолог, госпожа Неввиль, судья по делам несовершеннолетних — все они предлагали мне: можно организовать встречу на нейтральной территории, они называют это «встречей под наблюдением, - но я всегда отказывалась. Они не настаивали.
Я приму твоё пиво, но не твои советы, Нина, извини.
— Мне нечего сказать отцу! Не он расскажет мне правду. И не он настоящий виновник. Настоящий виновник — это Видам…
— Ты не можешь хоть немного отпустить своего воспитателя?
Я улыбаюсь. Если бы ты только знала, Нина…
Отпустить его? Именно сейчас, когда мой план начинает сбываться? Когда тиски зажимаются? Когда я наконец получу свои ответы?
Именно ему мама позвонила! Именно он мог бы спасти её. Где он был, этот ублюдок, в тот вечер? С кем? Мне осталось подождать всего два месяца, до начала учебного года, и я тебе всё расскажу, Нина. В моем плане тебе отведена самая важная роль.
Шум мопеда вырывает меня из раздумий. Мотоциклист с визгом заскрипел шинами на парковке у «Панорамы, - словно у него не было тормозов. Я оборачиваюсь. Peugeot 103 заставил индокитайских моряков разбежаться быстрее, чем стая воробьёв.
— Привет, девчонки, я знал, что найду вас здесь!
Стив!
— А я был уверен, что вы уже всё выпьёте.
Он ставит мотоцикл на подножку и снимает пластиковый пакет, балансирующий на багажнике и удерживаемый лишь двумя стяжками. Он открывает его и достаёт бутылку текилы.
— Специальный урожай от месье Фама. Ты знаешь, Фолетт? Лучший винный торговец во всем Шато-Блан!
Стив! Стив — парень из моего района. Мы ходили вместе в детский сад, ну, так говорят, потому что я
