— Мне все известно про тех женщин из города, мистер. Скучать у вас не было времени.
Сердце затрепетало, в голове зашумела кровь.
— Ты слишком хорошо осведомлена о моих делах, — пробормотал он и крепче сжал ее в объятиях. Держать Дженни в руках было невыразимым наслаждением.
— У тебя же нет от меня секретов.
И все-таки есть, подумал Ченс. Он понимал, что так нельзя, что поступает не правильно, но ничего не мог с собой поделать. И остановить Дженни тоже не мог.
Взглянув ей в глаза, он лишь наклонил голову.
Его холодные губы прикоснулись к ее губам — мягко, неуверенно и, по мнению Дженни, мучительно медленно. Она выпрямилась и подалась вперед, прижимаясь к нему всем телом и чувствуя, как напрягаются его мышцы — от безнадежности, с которой он обнимал ее.
Ченс вздрогнул, вскинул голову как тонущий человек, отчаянно пытающийся поймать глоток воздуха. Попытался сделать шаг назад… высвободиться из ее объятий, но Дженни не позволила этого сделать. Она запустила пальцы в карманы его джинсов и притянула к себе еще плотнее.
— Не делай этого, — попросила она. — Не отказывайся от того, что уже есть между нами. Что было всегда.
— Ты не понимаешь… — покачал он головой.
— Нет, это ты не понимаешь… — перебила девушка, — что я не знала, смогу ли дожить до конца семестра. Не понимаешь, что я так рвалась домой, что два раза чуть не бросила все.
Ченс погладил ее по щеке.
— Я прекрасно понимаю, что разлука с домом для тебя очень тяжела, милая. И мне очень жаль, что Маркус не успел вернуться к твоему приезду. Я уверен, его задержали неотложные дела. Завтра он обязательно приедет.
— Не обманывай себя… или меня. Маркус приедет домой, когда ему это будет надо, и ни секундой раньше. Ему абсолютно наплевать на то, что происходит вокруг. И кто куда приезжает. А кроме того, домой я рвалась не из-за него. Из-за тебя я чуть не бросила учебу. Ты снился мне, я так по тебе скучала.
В глазах Ченса защипало от непрошеных слез. Он открыл рот, но не смог произнести ни звука. Желание немедленно рассказать Дженни все, что наболело на сердце, было почти непреодолимым. Но от ее следующей фразы у него все поплыло перед глазами.
— Я люблю тебя, Ченс.
Эти слова выражали чувства, которые они так тщетно всегда пытались скрывать. Но эти слова и увеличивали пропасть, лежащую между ними.
Со шлангом и губкой Ченс медленно продвигался вдоль борта красного пикапа, мучительно думая о том, что не может стереть из своей памяти призраки с такой же легкостью, как грязь со своего грузовичка. За прошедшие три года настойчивость Дженни довела его до крайнего состояния. Он хотел, чтобы она стала его женщиной, и одновременно мечтал убраться из Техаса. И то и другое было необходимо. И то и другое казалось невозможным.
— .Резко дернув на себя наконечник шланга, Ченс принялся смывать пену. Напор воды почему-то ослабел, а затем и вовсе исчез. Чертыхнувшись, он бросил шланг на землю и пошел искать, что придавило его.
За грузовиком стояла Дженни в зеленом купальнике-бикини. Она улыбалась как сама невинность, а рядом лежал завязанный узлом шланг.
— Черт побери, Дженни! У меня сегодня еще куча дел. Надо кое-куда съездить. Развяжи. Мне некогда тут возиться.
Слово «кое-куда» разозлило ее. Она прекрасно знала, что во время своих ежемесячных отлучек он «посещает женщин». Дженни все понимала. Но ярость, которая нарастала в душе с неотвратимым приближением каждой четвертой субботы, душила девушку. Если он не совсем уж безмозглый кретин, мог бы «посещать» ее вместо каких-то чужих. Желание хотя бы отодвинуть его поездку затмевало разум, и она уже не отдавала отчета в своих действиях.
— Прекрасно. Тебе нужна вода… — процедила Дженни, развязывая узел и предвкушая, как в следующее мгновение мощный напор дойдет до валяющегося у него за спиной наконечника и тот взовьется, словно рассвирепевшая змея.
Гамма чувств, отразившаяся на лице Ченса в тот момент, когда наконечник шланга вдруг ожил, была непередаваемой. Целую минуту он пытался поймать ускользающую серую кишку, со змеиным шипением выплевывающую воду и взметающую фонтаны жидкой грязи, которая непоправимо заляпала и его самого, и только что вымытый грузовик.
Дженни от смеха не могла разогнуться. Когда Ченсу удалось справиться со шлангом, он был похож на вывалявшуюся в грязи свинью.
Ченс направил шланг в сторону. Стоя в насквозь мокрых джинсах, он глубоко вздохнул. Откровенно соблазняющий вид Дженни в очередной раз пробрал его до печенок.
Ее груди были прикрыты маленькими до неприличия зелеными треугольничками. Ченс не сводил глаз со стройных загорелых ног и длинных рук, с плоского животика и всех выразительных очертаний притягивающей и дразнящей фигуры. Даже только что пережитый холодный душ не смог остудить его горячего, почти непреодолимого желания немедленно заняться с ней любовью прямо тут, в этой жидкой грязной луже, — содрать тот микроскопический зеленый клочок, прикрывающий не более квадратного дюйма внизу живота, и погрузить свой напряженный до боли жар в ее нежность, пока никто не успеет понять, в чем дело.
— Считаешь, это смешно? — произнес Ченс.
Она слишком поздно заметила предостерегающий блеск его глаз.
Мощная струя воды ударила в нее и отбросила на борт грузовика. Дженни задохнулась; вода продолжала мощно бить в груди. В какой-то миг она почувствовала возбуждение, словно эти мощные, сильные удары исходили от него самого.
Ченс криво усмехнулся в ответ. Сузив глаза и поджав губы, он смотрел, как набухли крупные соски под тонкой мокрой тканью. Его охватило какое-то оцепенение. Струя воды делала с ней то, чего он никогда не сможет себе позволить.
— Черт побери, — пробормотал Ченс. На лице Дженни он увидел откровенную страсть. Либо двигаться, либо умереть. Ченс двинулся. Наконечник упал на землю и дернулся, в очередной раз разметав комочки размокшей земли. Ченс слепо отступал назад, понимая, что единственный способ не сорваться — отойти от девушки на как можно большее расстояние.
Дженни была потрясена не меньше Ченса. Такого поворота событий она совершенно не предполагала.
Возникло тяжкое молчание. Ченс с огромным трудом сдерживался, чтобы не заключить ее в объятия, не подхватить на руки и унести к себе на кровать. Лицо Дженни выражало смешанные чувства муки и смущения, но все это никак не отразилось на его решимости.
Он молча подошел к крану и перекрыл воду.
— Ченс… — начала было она, но осеклась от его жесткого голоса.
— Иди отсюда ко всем чертям, Дженнифер Энн. Здесь тебе совершенно нечего делать. И держись от меня подальше, черт побери! Как можно дальше, ясно?
