мы помогли вам и приютили вас, насколько позволяют наши законы. Очевидно, вы не можете бродить по Коридору, не зная языка или того, как функционирует наше общество. Ты и Куина можете остаться с нами под видом послушниц, и мы научим вас достаточно, чтобы вас не арестовали сразу же, как только вы сойдете со Скалы Веры. Эррис и Турин представляют бо́льшую проблему, поскольку их присутствие в монастыре более одного дня для чего-либо, кроме официальных визитов, запрещено.
— Тарриска энтра Эулар, — сказал Эррис.
Настоятельница и обе монахини резко посмотрели на него.
— Ты говоришь на их языке? — Яз ахнула, одновременно удивленная и слегка раздраженная.
— Да. — Эррис кивнул. — Их язык связан с одним из основных языков марджалов. Обновление моей базы данных заняло некоторое время. Тысячелетия лингвистического развития может быть трудно компенсировать…
— Я даже не знаю, на каком языке ты говоришь сейчас, — перебила его Куина. — Что ты им сказал?
— Я сказал, — ответил Эррис, — что Турин и я пойдем за Эуларом. Я говорю на этом языке, и у меня гораздо больше шансов ориентироваться в городах и поселках, чем у любого члена лед-племени, без обид. Турин может мне помочь. Его трюки могут очень пригодиться.
— Ты не пойдешь один! — сказала Яз.
— Я буду не один. — Эррис улыбнулся. — Со мной будет Турин.
Яз покачала головой, странная паника поднялась в ее груди.
— Это не то, что я имею в виду, и ты это знаешь! Мы проделали весь этот путь вместе не для того, чтобы разделиться, как только придем.
— Вам с Куиной нужно побольше узнать об этой империи, — возразил Эррис. — Ты не можешь ходить и глазеть на все подряд. И монахиням явно есть чему научить вас обоих.
— Что? Вам с Турином тоже не нужно этому учиться? — Яз понимала, что повышает голос, но, похоже, ничего не могла с собой поделать.
— Мальчикам вход воспрещен. Помнишь? — Эррис ухмыльнулся с раздражающей самоуверенностью. — И я уже говорю на этом языке. Позже ты сможешь научить нас остальному.
— Вам понадобится наша помощь, чтобы найти архонта, — сказала Сестра Сова, пытаясь увести разговор от развивающейся ссоры. — Он собирается встретиться с первосвященницей, но после этого…
— Как вы называете город, который мы видим из вашего монастыря? — спросил Эррис.
— Верити, — ответила монахиня.
— Он пойдет туда, — сказал Эррис. — Даже если бы я не установил связь с ящичком Стержень-корня до того, как его забрали, я бы это знал.
— Откуда ты мог знать? — Яз повернулась и уставилась на него.
— В Коридоре есть всего несколько ковчегов. Каждый из них находится в центре большого города Пропавших. Они были построены над землей, хотя с тех пор она их накрыла. Похоже, человечество разрушает города так же эффективно, как и лед. Но другие города с ковчегами — когда-то их было более тысячи — все находятся подо льдом, соскобленные с поверхности вместе с ковчегами. Вы знаете, что в моем городе, Весте, том, который грабят Сломанные, раньше был ковчег? Он находился там в мое время. И город, который мы видели, когда поднимались к монастырю, это их Верити. Он должен стоять на руинах города Веритас, внутри которого был ковчег Пропавших. В нашем исходном мире…
— Исходный мир! — Сестра Сова расширила глаза и сотворила знак дерева, но в обратном порядке, ее пальцы прошлись вдоль ветвей, затем она провела одним пальцем вниз вдоль стержень-корня. — Эррис, сотворенный человек! Воистину Сестра Облако видела твое прибытие сто лет назад. Предок стоит на исходном мире. Стержень-корень тянется сквозь неисчислимую тьму лет к семени, которое было посажено там.
Эррис нахмурился, явно недовольный тем, что его включили в веру монахини:
— Я уже говорил, что, когда дело доходило до названия некоторых из их городов, Пропавшие использовали одну из древних мифологий ранних цивилизаций исходного мира, миф, разработанный греками и принятый римлянами. Не все умы городов переименовали себя в честь украденной мифологии — некоторые уже были названы так Пропавшими, считавшими себя наследниками этой культуры. Ваш город Верити стоит на руинах Веритас. Римляне говорили, что Веритас была богиней истины и дочерью Зевса. Дочь или нет, правда в том, что Сеус хочет открыть ковчег Верити и управлять им.
Эулар явно направляется в город, на аудиенцию к первосвященнице. Но когда она отпустит его, ему больше не придется никуда идти, чтобы передать Стержень-корня. Ему останется только добраться до подземного города, и Стержень-корень можно будет высосать из этого ящичка в сеть Сеуса. Поэтому очень важно остановить его, и быстро.
Заговорила настоятельница, которой коротко переводили, пока Эррис произносил свою речь. Сестра Сова перевела обратно для лед-людей:
— Вы ничего не добьетесь, не зная планировки города и работы Церкви. Настоятельница не может поручить Серой Сестре помогать вам, не ставя под угрозу монастырь. Она говорит, что послушницу Малиайю уже обвинили в том, что она была очарована вашей магией, и поэтому она будет идеальным гидом. Если вас поймают, мы можем воспользоваться этим предлогом и приступить к ее «лечению». Кроме того, мы можем сказать, что ее отправили одну навестить целителей в городе, потому что потеря руки требует бо́льшего ухода, чем может быть предложено в нашем санатории после смерти Сестры Очаг.
— Если Мали идет, то мы с Куиной тоже идем, — твердо сказала Яз.
Турин выглядел измученным, но все же сумел криво улыбнуться:
— Яз, то, что нам нужна Мали, — лучший аргумент в пользу того, чтобы ты осталась здесь. Мы не можем продолжать заставлять Мали сопровождать нас повсюду. Нам нужно, чтобы вы с Куиной воспользовались этим местом и научились всему в дружеской атмосфере, где ошибка не приведет к тому, что мы все погибнем.
Яз открыла рот, чтобы опровергнуть его своим контраргументом. И обнаружила, что у нее нет идей. Вместо этого она скрестила руки на груди и бросила на него яростный взгляд, прежде чем взглянуть на Эрриса, у которого, по крайней мере, хватило такта отвести взгляд.
4
ГОСПОЖА ТЕНЬ НЕНАДОЛГО покинула комнату и вернулась с Мали. В отличие от старших монахинь, Мали не была посвящена в планы относительно провала — отчасти для того, чтобы ее искреннее страдание могло помочь убедить Эулара в том, что казнь прошла успешно. Новости обрушились на нее вскоре после того, как ее оттащили от провала, и, когда Мали вошла в комнату, Яз практически могла видеть искры, летящие из глаз послушницы. Яз подумала, что, честно говоря, ей пришлось разделить муки ампутации и прижигания руки Мали. Таким образом, совместное страдание от утопления просто уравновесило счет.
