Царице Мечей и Вою Ночи. Они сгинули, и следом за ними гибло их творение.
Кости сыпались. Земля становилась все ближе. Я интуитивно пыталась ухватиться хоть за что-то, но только зря колотила воздух.
— Тиа! – услышала я и повернула голову на звук.
Рафаэль тоже летел вниз на огромной скорости. К себе одной рукой он прижимал безвольное тело Ясны, а вторую протягивал мне. Я протянула руку в ответ, но коснуться друг друга мы так и не успели.
Меня ослепила вспышка портала.
Глава 29. Последнее желание
«Говорят, когда мы умираем, то попадаем в царство Пустоши. Самые темные, злые души она оставляет себе, обращая их в своих мрачных приспешников. Кто-то верит, что они становятся частью ее бесконечного плаща, которым богиня накрывает мир с наступлением ночи.
Те же души, в которых есть свет, становятся звездами. Самые яркие из них однажды обратятся в пыль, из которой возродится новое божество. Однако большая часть звезд просто погаснет в день, когда душа с неба вернется на землю в новом обличии.
Великий цикл, который конечен лишь для самых светлых и темных душ».
Из воспоминаний Тиа
Тело Ясны забрали сразу же, едва портал перенес всех четверых в полуразрушенный зал дворца. Ее буквально вырвали из рук Рафаэля, и он ничего не мог с этим сделать. Он ослаб, и каждый удар сердца причинял тупую боль, что разливалась от груди по всему телу.
Проклятый механизм продлял жизнь, но при этом делал ее невыносимой.
— Оставьте! – услышал он голос Тиа.
Она была тут же. Лежала в паре метров от него. Увидев, что горстка людей пытается отнять тело Ясны, Тиа тут же подскочила на ноги и оскалилась.
— Не трогайте нашу дочь! – прорычала Тиа, и ее глаза опасно сверкнули. – Она уже мертва! Что вам еще нужно?!
Если бы не мучительная боль в груди, Рафаэль бы поднялся, встал с Тиа рядом. Но он едва мог дышать, не теряя сознание.
Выдрать бы это механическое сердце!
— Она не мертва, — сказал один из людей. Коренастый мужчина с крупной лысой головой и выраженными надбровными дугами. – Девочка дышит. Ее раны затянулись. Посмотри.
Будто капля упала на безупречную водную гладь, прогнав слабые волны, — так изменилось лицо Тиа, когда она взглядом вцепилась в Ясну. Начала тяжело дышать, глаза наполнились слезами… Она была на грани того, чтобы разрыдаться.
— Вы убьете ее? Снова?! Я не выдержу. Не выдержу еще одну ее смерть!
Превозмогая боль, Рафаэль поднялся и, пошатываясь, подошел к Тиа. Крепко обнял ее дрожащее тело и носом зарылся в ее белые волосы. Сам был готов расклеиться и дать волю эмоциям, которые никогда не думал в себе обнаружить.
Жить рабом в страхе и презрении, а потом вдруг обрести дом, семью… И потерять.
Не знать, что такое счастье, было бы легче. Черствое сердце не прорастет цветами, которые теперь приходилось класть на могилу лучших дней.
Но разве был бы в такой жизни смысл?
— Ясну нужно осмотреть.
Рафаэль стоял с закрытыми глазами, обнимая Тиа. Он не видел Гекара, но слышал его голос неподалеку от себя. Заставить себя смотреть на Ясну он не мог.
— Есть крохотная надежда, что копье изгнало божественную суть, но не тронуло человеческую, — голос у Гекара был такой же потрепанный, как и все они.
Удивительно, что жрец еще был в сознании после такой-то битвы, а не валился от усталости без памяти.
— Ясна может быть жива? – тихо проронила Тиа.
Рафаэль поднял голову, чтобы увидеть, как Гекар кивнул. Это одновременно посеяло зерно надежды, но и тревоги.
— И если так, то что? – Рафаэль приблизился к дочери, отогнал от нее людей, что пытались оттащить бессознательную девушку в другую комнату. Он сам подхватил ее на руки и ревностно прижал к себе.
Голова Ясны запрокинулась, она вдруг поморщилась от боли. Механическое сердце споткнулось.
— Я ни за что не поверю в то, что вы оставите ее в живых. Побоитесь ведь, что безумные боги вернутся и сделаю это через ее тело!
Взгляды Рафаэля и Гекара столкнулись. Безмолвная дуэль шла около минуты, а потом Гекар приблизился и протянул руки, как бы прося Рафаэля отдать ему девочку.
— Все будет решать суд. Не ты и не я. Это будет общее решение – людей и драконорожденных.
Рафаэль отступил. Он не собирался отдавать дочь Гекару. И ни за что бы не сделала это, если бы не следующие слова, сказанные почти шепотом:
— Но, клянусь, я сделаю все, чтобы сохранить девочке жизнь, если сейчас она чиста.
— Даже если так, что дальше? Запрешь ее в темнице? – Тиа оттолкнула от себя двух стражей, которые пытались ее сдерживать. Она встала напротив Гекара и пронзила его пылающим взглядом.
— Если суд позволит, я найду Ясне место в храме Лунного Стража. Там она будет под присмотром других жрецов и самого Стража. Он не допустит, чтобы зло вернулось через эту девочку.
— Страж сам убьет ее! – оскалилась Тиа, а Гекар покачал головой:
— Нет, если девочка невинна.
Тиа в замешательстве посмотрела на Рафаэля. Он читал на ее лице и сомнения, и понимание – это лучший путь. Либо так, либо смерть. Свободы Ясне уже не видать.
— А если она не захочет жить в храме, что тогда? – Рафаэль сверлил Гекара взглядом, но тот сохранял хладнокровие:
— Давайте не будем гадать. Сначала нужно дождаться суда и решения самой девочки, если все получится. Однако… Она теперь мечена Лунным Стражем. То, что Ясна пережила, не пройдет бесследно. Она выжила после удара копьем. Возможно, лишилась магического потенциала, но выжила.
Тиа тихонько подошла к Рафаэлю и коснулась его руки. Они оба горели, как спички, их эмоции были такими яркими, что даже простого касания стало достаточно, чтобы Рафаэль услышал мысли Тиа.
Она показала ему разговор с Солнцеликой на дне вулкана, а затем в мыслях разнесся ее голос:
«Она в чем-то дала Ясне жизнь. Что, если сейчас, когда Солнцеликая ушла, жизнь в Ясне поддерживает уже Лунный Страж?»
В этом был смысл, пусть и пугающий. Догадки Тиа могли означать, что жизнь Ясны оборвется, если она откажется служить Стражу. Однако даже слабая надежда лучше, чем беспросветный тупик, где ждет только смерть.
Рафаэль наклонился и легко коснулся губами лба дочери. То же самое сделала
