нее благотворно. В жизни бывают моменты, когда ясно видеть ситуацию удается, только закрыв глаза. Море дарит безмятежность, в которой так нуждаешься в смутное и тревожное время.
Первые два дня Патриция практически не покидала каюту. Она находилась в конце коридора, поэтому в ней было тихо. Стюард сказал Патриции, что ее сосед проводит все дни в кровати.
Но на третий день, вернувшись с прогулки по палубе, она обнаружила, что в ее дорожной сумке кто-то рылся, а в ящиках, где были разложены ее вещи, царит беспорядок. Итак, каюту обыскивали. Но кто? И что он хотел найти?
Патриция приказала проверить запоры как на входной двери, так и на той, что вела в соседнюю, смежную каюту. Но задвижки были целы, и к тому же замки на обеих дверях оказались закрыты на два оборота. Попасть в каюту было невозможно. И все же кто-то туда входил.
На следующий день в каюте Патриции снова кто-то побывал, и там опять что-то искали. Молодая женщина была в этом уверена. Но кто и зачем это сделал? Чтобы разгадать загадку, она решила присмотреться к пассажирам лайнера. Теперь она обедала и ужинала в общей столовой, гуляла по палубе, посещала кают-компанию… слушала разговоры… присматривалась… И все же ни разу не заметила знакомого лица…
Однако обыски продолжались. Патриция пожаловалась капитану, который сообщил об этом корабельному интенданту, а тот, убедившись в правдивости слов пассажирки, установил наблюдение за коридором. Но это не дало результатов. Однако Патриция, продолжив собственное расследование, установила, что неизвестный злоумышленник уронил баночку с рисовой пудрой. Пудра рассыпалась. Следы вели в соседнюю каюту. Ее занимал пассажир по имени Эндрю Форб. Эндрю Форб?.. Это имя ни о чем не говорило Патриции. Но она с тревогой подумала, что за всем этим, вероятно, стоит Дикарь… Или же тот человек, который вступил в схватку с Дикарем на лестнице у кабинета Мак-Аллерми… человек, который тогда вырвал ее из лап нападавшего.
Но как узнать правду, ведь пассажир и носа не показывал из своей каюты?
Решив развеять сомнения, которые так ее мучили, она попросила интенданта наведаться вместе с ней к соседу. Интендант постучал в дверь и после переговоров, воспользовавшись своим правом, заставил открыть каюту и представил Патрицию таинственному пассажиру. Молодая женщина с удивлением воскликнула:
– Не может быть! Неужели это вы, Генри?..
И попросила интенданта оставить их наедине.
В присутствии постороннего Генри Мак-Аллерми держал себя в руках, но, когда они остались вдвоем, от бесстрастного вида, который он принял во время последней беседы с Патрицией, не осталось и следа. Бледный и потрясенный, Генри упал на колени и признался Патриции во всем. Он любит ее! Никогда не переставал любить! Он просит прощения за то, что трусливо бросил ее. Он больше не может жить без нее.
– Я ревную, – закончил он, задыхаясь. – Я страдаю! Зачем ты едешь во Францию? Ты действительно хочешь отомстить за смерть моего отца? Нет, это наверняка лишь предлог! Это ложь! Патриция, ты отправилась не одна! А с мужчиной, которого любишь! Я не знаю, кто он! Но я узнаю это! Я увезу тебя от него! Для меня ты, и только ты имеешь значение. Мой брак был глупой ошибкой. Я люблю лишь тебя! Мне невыносимо видеть тебя с другим мужчиной! Я готов скорее убить тебя, чем смириться с твоим предательством!
Ошеломленная такой несправедливостью, Патриция возмутилась:
– Но, Генри, ведь это ты предал меня! Я доверилась тебе, беззаветно полюбила! Я жила лишь тобой и нашим сыном. А ты все разрушил! Все кончилось внезапно. Никаких объяснений. Единственное слово на листке бумаги: «Прощай!» Ты говоришь, что убьешь меня?.. Да если бы не сын, я давно бы свела счеты с жизнью! Ты умоляешь простить тебя? Никогда! Хотя нет, я могу простить, но это будет прощение, дарованное горькому прошлому, которое больше не имеет значения! Так можно простить безразличного тебе человека, о котором ты и думать забыл, к которому уже даже не питаешь презрения!
Она говорила решительно, непримиримо, пренебрежительно. Генри Мак-Аллерми с трудом сохранял самообладание. Он пообещал, что сегодня же сменит каюту, больше не станет ее беспокоить и, как только судно прибудет в Европу, вернется в Нью-Йорк.
– Позаботься о газете и о своей жене, – бросила Патриция.
Он пожал плечами:
– Нет, газета мне надоела. Это не для меня. Редакторы сделают все куда лучше без моего участия. Перед отъездом я передал им все полномочия.
– А твоя жена?
– Как только я понял, какова она на самом деле, я ее возненавидел. Она вышла за меня лишь потому, что желала отбить у тебя. Она избалованна, эгоистична, по-детски легкомысленна и капризна!
– Но ты должен быть рядом с ней! Раз ты женился, то обязан сделать ее счастливой! Это твой долг!
Генри протестовал, плакал, умолял. Но Патриция была непреклонна. В конце концов он вновь пообещал исполнить все ее требования.
«До чего же трусливый, непоследовательный и непостоянный человек, – думала Патриция, возвращаясь в свою каюту. – Как я могла так ошибиться?»
Теперь, когда загадка разъяснилась, сосед уже не представлял для нее угрозы. Патриция наконец-то спала спокойно.
Но на следующее утро она узнала, что ночью на палубе поссорились два пассажира, и один из них выбросил другого за борт.
Поскольку тот, кто назвался Эндрю Форбом, больше не показывался, не оставалось сомнений, что жертвой стал именно он. Но кто именно выбросил его за борт, так и не удалось выяснить. Свидетелей драки не было. Один из участников ссоры оказался за бортом, другой бесследно испарился. Судно тщательно обыскали, но это не принесло никаких результатов. Загадку так и не удалось разгадать.
Однако Патриция была уверена – и она не нуждалась в доказательствах, – что нападавший и есть тот самый Дикарь, который, убив отца, избавился теперь и от сына. Решив, что Дикарь, должно быть, прячется среди пассажиров, она упорно вглядывалась в лица… Но как узнать человека, которого видел лишь мельком и в самых драматических обстоятельствах?
Все это время молодая женщина испытывала странное и вместе с тем успокаивающее ощущение, что за ней кто-то присматривает. Судя по всему, тот самый человек, который уже спас ее однажды и в случае опасности спасет снова. Так, значит, он находится на борту «Иль-де-Франс»? Ну да, почему бы и нет? Разве он не обещал оберегать ее? Разве он не всемогущ? В уверенности, что это защитит ее от возможного нападения, она повесила на шею серебряный свисток, который незнакомец подарил ей как благодетельный талисман. При малейшей угрозе
