слезами. С глубокой ласкою он поднял Баларама джи, прижал к груди своей, прогнав всю скорбь, что родила разлука. Потом господь,
Упав к ногам Яшоды, обнял нежно их,
С великою любовью их прижал к груди!
Обеими руками обнял он ее,
Из глаз потоком слезы льются у нее!“
Рассказав это сказанье, шри Шукадева джи сказал царю: „Махарадж! Так встретились они и Нанда рай повел с собою Баларама джи в свой дом и спрашивать стал о здоровье всех: «Скажи, благополучно ль здравствует почтенный Уграсена, Васу дев и все другие ядавы? Здоров ли наш шри Кришначандра, корень радости, и вспоминает ли когда-нибудь о нас?» Баларам джи молвил: «Все, вашей милостью, и живы и здоровы! Всегда и неизменно воспевают ваши добродетели!» Услышав это слово, Нанда рай замолк. Потом Яшода рани, вспоминая о шри Кришне джи, в великом горе и со слезами на глазах сказала: «О Баладев джи! Здоров ли там шри Кришначандра джи, любимый наш, зеница наших глаз?» Баларам джи сказал: «Да, он жив, здоров». И снова Нанда рани[508]молвила: «О Баладев! Ведь с той поры, как Хари нас покинул, тьма застилает наши очи! Мы восемь страж все думаем о нем, а он, забыв о нас, уехал в Дварку и поселился там! Подумай! И сестрица Деваки и Рохини, забыв любовь всю нашу, там же поселились!
Он из Матхуры в Гокуль прибыл к нам сюда,
От них он жил далеко, нас любил тогда!
Всегда близ нас был Хари, к нам он приходил!
То сделали они так, что он нас забыл!»
Махарадж! Когда Яшода джи, промолвив это, в страшном горе зарыдала, то Баларам стал утешать ее и успокаивать и подавать надежды ей, всем сердцем заверять и, наконец, привел ее к успокоению. Потом, откушав, бетель пожевав, он вышел из дому. И что ж он видит? Все юные браджанки исхудалые, унылые, с распущенными волосами и в грязных все одеждах, и о делах домашних позабывши, полные любви и опьяненные все юностью своей, они поют о Хари. Страдая от разлуки, все они, как опьяненные, повсюду бродят. Махарадж! Увидев Баларама джи, от радости все просветлели, бросились к нему. Простершись перед ним, сложивши поднятые руки, его все окружили, стали спрашивать и говорить: «Скажи нам, Баларам, обитель счастья, где теперь живет дыханье наше, дивный Шьяма? И вспоминает ли когда о нас Бихари, иль, получив нежданно царский трон, совсем забыл он прежнюю любовь? С тех пор, как он ушел отсюда, он только раз нам через Удхава прислал совет свой — обратиться к единенью в духе. А после и не вспомнил ни о ком из нас. Теперь ушел, средь моря поселился, то где ему, зачем, кого там вспоминать?» Услышав это, одна пастушка так воскликнула: «Подружки! Кто испытал любовь красавца Хари, все видели, что с ним всегда исход один:
Кто может полюбить тут этого лжеца,
Что позабыл родных всех, мать свою, отца!
Когда-то он без Радхи час не мог прожить,
Теперь пришлось бедняжке речкой слезы лить!
И каждая из нас покинула свой дом, своих родных! Пренебрегли мы честью рода, забыли стыд перед людьми, оставили детей, супругов, перенесли мы всю любовь на Хари! А плод какой мы получили? Ведь сели мы все на корабль любви, а он завез нас в океан разлуки! Теперь мы слышим, что господь поехал в Дварку, со многими вступил там в брак! И сверх того шри Кришна взял себе шестнадцать тысяч сто царевен, которых в заключении держал Банасур; со всеми ими в брак вступил! Теперь от них там наплодилось у него детей и внуков, внучек! Зачем ему их оставлять и приходить сюда?» Услышав это, другая так сказала: «Подружка! Ты не горюй так сильно о делах всех Хари; нам Удхав джи все рассказал о нем!» Сказавши так, пастушка продолжала: «Подружка! Коль вы меня послушаете, то
К ногам шри Баларама припадем, подружки,
И доблести его все воспоем мы дружно.
Ведь этот уж не черный, телом этот бел!
Он с нами без обмана обойтись сумел».
Тогда в ответ Санкаршан так всем им сказал:
«Я ради вас, пастушки, прибыл ведь сюда!
Мы, уходя, сказали: „Мы вернемся к вам!“
Поэтому то Кришна в Брадж меня прислал!
Два месяца останусь хоровод водить,
Исполню все надежды! Можно-ль вас забыть?»
Махарадж! Сказав так, Баларам джи повелел браджанкам юным всем: «Сегодня ночь прекраснейшего месяца в году. Идите, нарядитесь, приходите в лес! Я буду с вами хоровод водить!» Сказав так, Баларам джи вечером пошел в прекрасный лес, за ним все юные браджанки! Надели все прекрасные наряды, украшенья, украсилися с головы до ноги так пришли все к Балараму джи.
Они остановились, головы склонив.
Красу шри Халдхара выразить нет сил!
Золотоцветный весь он, в синем он наряде,
Влечет лотосоглазый, лунноликий взгляды,
Сережка в левом ухе блещет красотой,
Он весь сияет, словно солнце то с луной!
Вливалася в другое сладость славы Хари,
Прекрасная сережка в ухе не держалась.
От дивных украшений тела не видать,
Их дивную красу всю можно ль описать?
Красавицы упали все к его ногам:
«Начни же хоровод наш, дивный Баларам!»
Махарадж! Услышав это, Баларам джи молвил: «Хум!» Едва он молвил слово «хум», как вдруг явилось все, что нужно им для хоровода! Тогда пастушки все, забыв все мысли и заботы, полные любви, все взяли лютни, мриданги, картали[509], упанги[510], мурли[511] и другие инструменты и стали петь, играть, в ладоши ударяли, изящно изгибались и плясали, чтоб господа порадовать. Увидев и услышав их игру и пение и пляску, охваченный восторгом, приготовив им вино и бетель, Баладев джи стал со всеми вместе петь, плясать, выделывая разные фигуры, и одарял всех счастьем, наслаждаясь сам. Тогда все божества, гандхарвы, киннары и якши собралися с супругами своими, все сидели на виманах и, воспевая господа, проливали с неба дождь цветов. Сама луна с толпою звезд, увидя радостный тот хоровод, лучами проливала нектар. Вода и ветер в неподвижности застыли“.
Поведав это сказанье, шри Шукадева джи продолжал: „Махарадж! Так
