ледяным глыбам, создавая всё больше шума и грохота, я молча наблюдала, как от ударов и вибрации гигантские сталактиты всё быстрее покрываются сетью мелких и крупных трещин. А потом вековые глыбы изда́ли жуткий «хрясь!», одна за другой стали откалываться от потолка и полетели вниз.
И тут началась настоящая магия. Природная.
Я даже залюбовалась. Только музыки и попкорна не хватает, а так – настоящее ледовое шоу со спецэффектами.
В ярком свете источника и потоках моего плетения разбивающиеся и крошащиеся о каменный пол сталактиты осыпа́ли пещеру россыпью сверкающих осколков, вызывая эффект взмывающих в воздух миллионов бриллиантов. Блики отражались на стенах, скользили по воде и превращали всё вокруг в живой, сияющий и хаотичный калейдоскоп, как будто здесь взорвалась радуга.
Красиво, эффектно, смертоносно. Всё, как я люблю.
Испуганные крики стражи стали недостающей музыкой для моих ушей, а уж вид их быстро удаляющихся спин и сверкающих пя́ток так и вовсе вырвал из груди поистине демонический смех.
– Невиноватая я, вы сами пришли! – крикнула я и, не слезая с облака, метнулась за бегунами. По дороге сформировала в руке светящееся копьё. Ну прям как Георгий-победоносец, только в женском обличии.
Вот бы сейчас меня Разумовский увидел! Сначала, конечно, устроил бы допрос с пристрастием: кто разрешил летать без допуска, откуда копьё и почему форма не по уставу. А потом, пока заполнял бы пятнадцатую страницу акта о нарушениях, обязательно бы уколол палец и влюбился. Глубоко, безнадёжно, но, разумеется, исключительно согласно внутреннего распорядка компании.
Я хохотнула и, обогнав улепётывающую толпу, развернулась, театрально вскинула руку с копьём, зависла в воздухе и проревела:
– На колени, презренные!
Мой голос эхом разнёсся по пещере, отражаясь от стен и потолка и усиливаясь стократ. Ого, какая здесь акустика! Впору оперный театр строить.
Ах, чего только стоили восклицания и без того перепуганных стражников, когда они узрели меня прямо перед собой.
– Магия!.. – заорали они, резко тормозя.
– Магия ожила!..
– И взбунтовалась!..
– Нет, это богиня войны к нам спустилась! – закричал кто-то и упал на колени.
А потом – сюрприз-сюрприз – остальные тоже внезапно стали опускаться на одно колено и склонять головы.
– На колени! Либо голову с плеч! – добила я чисто для драматизма тех, кто слишком медленно, по моему мнению, соображал.
Ого-го! Вот это меня прёт! Кажется, немного пересмотрела фильме́шек под тарелку пельмешек.
Слегка покачиваясь на облаке, я с минуту просто смотрела на них сверху вниз. Они стояли на коленях, низко опустив головы. Кто-то дрожал, кто-то вызывающие глядел исподлобья, не желая смиряться. Ну надо же… Какие всемогущие нынче попаданки пошли. Я даже, прости господи, ненадолго засмущалась.
И тут один и стражников, то ли бесстрашный, то ли бессмертный решился на бой и кинул в меня энергетический шар.
В меня – саму Силу и суть магии. Ой, щекотно.
Шар попал мне точно в грудь.
– Да ты ж мой хороший, ты ещё и меткий, – ласково пожурила я. – А я уж думала, источник одни идиоты охраняют.
Хотя идиоты и есть: это же надо додуматься – атаковать магию магией. Энергетический шар впитался в вихрь моих потоков, а искрящиеся нити кровожадно облизнулись:
«Вкусно. Ещё!»
Толпа ахнула.
Один из стражников сдавленно вскрикнул, другой стал отползать назад, но тут же наткнулся на своего товарища и, кажется, заехал ему локтем в глаз. Те, кто стояли ближе, попятились – с тем выражением лиц, с каким обычно смотрят на очень большое, очень опасное и очень голодное нечто, появившееся в комнате без приглашения.
Я медленно подняла бровь.
– Ну всё, дети мои… Сказка закончилась. Теперь мамочка будет раздавать люле́й. Кто здесь самый непослушный мальчик?
Свет вокруг меня стал ярче, нити заскользили по каменным стенам, зазмеились по полу, будто живые, и всё вокруг наполнилось ощутимой вибрацией.
Я прищурилась и обвела магов прицеливающимся взглядом, будто намечая себе первую жертву, а потом сказала одно короткое:
– Бу! – и стражники с громкими криками, пихаясь и толкаясь, наперегонки помчались на выход.
Фух, надоели!
Я поднесла пальцы к губам, послала вслед удирающим воздушный поцелуй, прошептала нежным голоском:
– Куды́ ж ты, милый, под бульдозер? – и хихикнула.
Злая, всемогущая, весёлая. Эх, Глеб Сергеевич, всё-таки жалко, что Вас здесь нет. Вы бы мной как минимум гордились. А может, и испугались. Ну, или всё-таки влюбились. Но это не точно.
– Как же всё-таки хорошо снова стать собой. Хотя бы морально, – я оглядела себя.
Полюбовалась на руки-нити, ноги-нити, тело-нити и всё остальное иже с ними – тоже нити. Ну да, я теперь странненькая и чудненькая, но это, надеюсь, временно. Зато голова как никогда ясная, и мой вредный, противный, язвительный характер снова при мне. А это для меня главное. Я, как говорится, снова на коне. Йо-хо!
Всё же обладание телом Марго немного давило. Хотя даже не немного, а очень даже много. Такой груз ответственности чувствовала, что мама дорогая. Да и постоянное напряжение настроения не прибавляло. Периодически страшно было до жути. Зато теперь чувствую себя всесильной и свободной. Богиней. Только не войны, а мира. Как там раньше у нас лозунги-речёвки кричали: миру – мир?
– Эх, принесу в этот мир долгожданный мир и отправлюсь в свой мир, – торжественно пропела я.
Да, театр в этой пещере, как ни крути, вышел бы знатный. Местечко акустически идеальное. Даже мой средненький голосочек тут звучит, как ария победительницы в финале мирового мюзикла. А уж как бы тут зазвучали Доминго или Нетребко – даже представить страшно. Камни бы прослезились.
Ладно, от лишних глаз избавилась, правда, немного постебалась, зато на душе сразу полегчало. Вот теперь можно уже стать серьёзной и заняться, собственно, важными делами.
Подплыла на облаке поближе к родникам, встала, расставив ноги на ширину плеч, немного подумала, снова села, приобняла облако и – вуаля! – подо мной нетерпеливо бьёт копытом белоснежный воздушный конь с густой, будто бы парящей в воздухе гривой и шикарнейшим длинным, как хвост метеора, хвостом.
Ну, а что? Если Радилак сдержит обещание, это мои последние минуты в этом мире. Имею я право ещё хоть немного насладиться магией?
Всё! Убрала ехидную улыбку, собралась, сгруппировалась и, наклонившись к трепещущему уху животного, прошептала:
– Ну что, Пегас-лайт, полетели?
Закрыла глаза и, распахнув руки, представила, что обнимаю весь мир.
Медленный вдох.
Перед глазами вспыхнула карта-схема реки. О, а она действительно опоясывает этот мир от края до края.
