Это было грубовато, все отводили взгляды, даже Кристина чуток опешила, а Челлестоун обвел весь зал победным взором.
Лакло бросил ехидно:
– Особенно волшебно, что эти замки были построены, когда западной цивилизации… в смысле, Америки, еще не существовало.
Челлестоун отмахнулся, как медведь от мухи.
– Здесь были одни камни, когда мы купили этот остров. Простое нагромождение глыб, называемое старинными замками. Это уже наши инженеры все отреставрировали, почистили, провели электричество, поставили кондишены. Даже те железные рыцарские статуи в полный рост – красиво, верно? – с завода в Иллинойсе, что производит такие рыцарские доспехи по двести штук в неделю для чокнутых на старине. Правда, наши делались по спецзаказу, но это тоже плюс в пользу нашего пути. Не только для брюха, как тут кое-кто на меня косо посматривает, но и для души!.. А что делалось у вас, за железным занавесом?..
Я промолчал, но, к моему удивлению, очень спокойно ответил Лордер:
– Строили коммунизм.
Живков тут же протестующе выставил перед собой белые холеные ладони:
– Вы как хотите, а я не строил!
Лордер кивнул:
– Да-да, я знаю, вы всегда только на стороне победителей. А вот мы строили… я имею в виду страну. Сам я был еще мал, когда коммунизм рухнул, но все равно «мы строили». Идея была построить мир, который целиком и полностью держался бы на сознательности, честности, долге и чести. Человек должен был постоянно изживать в себе зверя, загонять его вглубь и там дотаптывать ногами. В духе честности и порядочности воспитывали детей, взрослых. На этом держалась идея коммунизма, что все будут работать с удовольствием и много, а брать себе мало, то есть по потребностям. Таким образом будет общество изобилия… Ладно, короче говоря, эта идея продержалась семьдесят лет. Вернее, продержался строй, а идея… идея хоть и захирела, но вряд ли умрет. Но как-то не приходит в голову, что ненавидимая нами Юса…
Живков сказал быстро:
– Только не мною! Только не мною.
Он даже бросил украдкой взгляд по углам комнаты, словно надеялся увидеть подслушивающие или видеозаписывающие телекамеры.
К Челлестоуну подошла хмурая женщина с хищной фигурой и движениями, в руке трепетал листиками крохотный блокнот. Лордер продолжал невозмутимо:
– …ненавидимая нами Юса тоже решилась на захватывающий эксперимент!.. Начала его еще раньше, чем мы – коммунизм.
– Это вы о той операции с президентом, – ехидно переспросил Живков, – как его… забыл, очень невыразительная личность, и его секретаршей?
– Практиканткой, – уточнил Челлестоун. – Практиканткой, если хотите поговорить о ней.
Секретарша Челлестоуна, хмурая невыразительная особь, спросила с недоумением:
– Штаты? Да чтоб на эксперимент?
– Именно!
– А что же они… то есть мы строим?
Настало напряженное молчание. Все смотрели на Лордера. А тот неторопливо поправил манжеты и наконец, когда молчание достигло предела, и сейчас кто-то снова начнет жрать, а кто-то повернется к подруге и начнет ее развлекать, сказал с торжествующим смешком:
– Общество предельных подонков! Общество абсолютной низости.
Все зашумели, Живков поморщился, от Лордера не ожидали такого грубого выпада, он всегда корректен и на все события ухитрялся смотреть как бы сверху, не погружаясь в дрязги и сплетни политиков.
– Вот-вот, – сказал Лордер с великолепным высокомерием, – вы так и не поняли!.. А ведь это смелый и опасный эксперимент. Все знаете, что такое трамвайный хам. Как ему вольготно среди культурных и воспитанных людей. И как мы сами хоть раз в жизни да получали преимущество над другими… лишь тем, что позволяли себе какой-то недостойный приемчик… Ведь, признаемся, в обществе, где соблюдают правила, преимущество получает тот человек, который эти правила перестает соблюдать!.. Когда все дерутся по правилам, он может выстрелить в спину, ударить ниже пояса, подсыпать вам яду… а потом пойдет утешать вашу жену!.. Коммунизм – это попытка все человечество принудить жить по правилам. А вот в Юсе пошли другим путем, противоположным: постепенная отмена всех сдерживающих правил!.. Всем все можно. Никакой чести нет, трусость оправдана и узаконена, предательство – норма, все пороки амнистированы и на свободе… Еще шажок – и вот-вот все наркотики легализируем, что, по-моему, будет верным шагом.
Лакло заржал, потер руки, голос был полон оптимизма:
– Эт хорошо. Пусть дохнут, гады.
Лордер сказал, широко улыбаясь:
– Как вы думаете, если всех трамвайных хамов собрать в одном месте… то станут ли они так же хамить и крыть друг друга матом?.. Вряд ли. Увы, не будет той сладкой безнаказанности. И вот, когда всем можно все… то как строить жизнь? Зная, что не только ты сам предатель, но и тебя точно так же предадут все? Что предательство – это не личная привилегия, а норма поведения?..
Челлестоун поморщился:
– Уж не думал, что и вы, Лордер, перешли в лагерь так называемых юсоненавистников!
Лордер ухитрился обратить на него не больше внимания, чем на случайно залетевшую в окно муху.
– И вот тут возникает мощнейшая система взаимных договоров. Если ты мне сделаешь это, то я вправе сделать то-то, а общество меня поддержит. А если я тебе сделаю вот так, то ты вправе… Естественно, что в обществе, где узаконено абсолютное недоверие друг к другу, правит не честь или порядочность, как должны были править при коммунизме, а… правильно – адвокаты! По количеству адвокатов на душу населения можно видеть, насколько страна продвинулась в отказе от морали… подчеркиваю, я не утверждаю, что мораль – хорошо!.. и насколько близко подошла к своему идеалу. Это, подчеркиваю, очень серьезный социальный эксперимент. Общество равных возможностей!.. Да-да, равных. Трудно заставить всех соблюдать правила, гораздо проще разрешить всем их не соблюдать. Узаконить это несоблюдение, поэтизировать, воспеть, переломить общественное сознание, доказать, что это единственно верно… Поставить пороки на службу, так сказать, обществу. К примеру, люди по своей подлости любят стучать друг на друга, так пусть же стучат, даже вознаграждение им за это! Зато ни один не укроется от, к примеру, налогов. Причем сознание нужно ломать порядочным людям с целью их же спасения. Иначе они слишком легко становятся жертвой проходимцев и людей без чести. А вот если им самим будет позволено так поступать… Поправка, если они сами себе позволят так поступать, то у мерзавца не будет преимущества. Посему я считаю такой путь развития тоже очень справедливым, честным и правильным. И он намного проще, чем строить совершенное общество по прямо противоположным принципам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
