сжимается сердце?
Он ведь предал меня, разве нет? Когда-то он сказал, что я ему безразлична. Сначала едва не убил, подозревая в каком-то нелепом заговоре, а после пытался силой вырвать правду у моих побратимов. Еще тогда, в Скарон-Оле, когда мы всей командой объяснялись перед советом… я помню, как скривился от ментальной атаки Дей. Помню, как неприятно это резануло меня. Прекрасно помню, что не дождалась потом объяснения этому тревожному факту, из-за чего впервые ощутила разочарование.
Признаться, не таким я представляла себе человека, который подарил мне когда-то чудо Эйирэ. Не таким его видела, когда доверчиво приоткрывала свою маску. Когда спрашивала о причинах, когда еще хотела понять и услышать. Когда верила ему. Ждала ответного жеста. Надеялась. Мечтала. Отчаянно не желала разрушать очарование сказки. И что получила взамен? Только хлесткую пощечину, от которой до сих пор не могу оправиться. Колючий взгляд, способный убить на месте. Искусное сокрытие фактов, которое говорило о прекрасной подготовке к разговору. И тщательное планирование ситуации, о которой я тогда, к сожалению, не имела никакого понятия.
И после этого я все еще сомневаюсь?!
Я с тоской прикрыла глаза и поняла, что это выше моих сил. Факты фактами, правда правдой, но мне все равно что-то упорно не дает покоя. Проклятое сердце, закованное в надежную с виду броню, снова жестоко ноет. Мне тяжело. Мне неуютно тут. Все время хочется куда-то сорваться и бежать что есть сил, чтобы вытравить эту опасную ересь, выбить из себя предательскую слабость. Вернуть уверенность. Убедить себя в том, что поступаю правильно. Похоронить воспоминания в проклятом бункере, в самом далеком уголке моей уставшей души. И больше никогда, ни по каким причинам к нему не приближаться. Потому что я знаю – моя боль все еще живет внутри. Все еще плачет. Царапает ногтями железные стены. Беззвучно кричит, тщетно надеясь, что ее услышат. И никак не хочет понять, что ей давно пора умереть.
Что меня держит здесь? Что заставляет раз за разом вспоминать тот дурацкий разговор? Анализировать, вслушиваться в слова, искать спрятанный в них смысл?
Я давно сказал… только ты не услышала…
Был рядом, хотя ты этого даже не заметила…
Поверил чужим словам. Отмахнулся от сомнений…
Но уже расплатился за это сполна…
Что он пытался мне сообщить? Чего хотел добиться, если я точно знаю, что в самый важный момент моей жизни его рядом не оказалось? Чем он помог, когда я умирала в Степи? И зачем тогда вся эта ложь, если он совершенно точно знал, что при желании я действительно могу… иногда… абсолютно точно это почувствовать?!
– Потому что это не было ложью, – тихо сказал Лин, неожиданно появляясь из темноты и бесшумно опускаясь передо мной на землю. – И потому, что сейчас ему действительно больно… так же, как и тебе.
Я несильно вздрогнула.
– Вы, люди, странные создания. Можете преодолеть любые преграды, многое вынести, почти со всем справиться… но почему-то не способны услышать друг друга. Вам так много дано… столько возможностей, открытых дорог… но вы выбираете именно ту, что не для вас предназначена. Почему так происходит? Почему вы перестаете доверять своему чутью? Почему не верите даже собственному сердцу, когда оно ясно говорит, что делать? Я прожил много тысячелетий, Гайдэ, многое видел… и в жизни, и в смерти, на Небе и в Подземельях… но до сих пор не прекращаю задавать себе этот вопрос. А сейчас, глядя на тебя, мне становится грустно.
– Да и мне совсем не весело, – криво улыбнулась я, отнимая руки от лица. – Никак не могу понять, в чем дело. Что со мной происходит?
– Понять несложно, – так же тихо отозвался Лин. – Вопрос в том, готова ли ты к правде? Особенно к такой, какую совсем не хочешь услышать?
– А что я могу услышать нового? – печально спросила я. – Думаешь, мне нужны его извинения?
– Пожалуй, даже больше, чем Знаки. Хотя на самом деле Эннару Второму не за что перед тобой извиняться.
– Как?! – во второй раз вздрогнула я. – Ты считаешь, он не виноват?!
– И ты так считаешь, – вздохнул Лин. – Вернее, ты это знаешь. Но разум говорит, что это невозможно… он утверждает, что сердце лжет… а сердце лгать не умеет, Гайдэ. Именно поэтому тебе сейчас тяжело.
Я растеряно моргнула.
– Прости, я не поняла, что ты сказал…
– Ты видела это, – его глаза заглянули мне прямо в душу. – Там, в Степи, как раз возле Врат. Когда мы были с тобой едины, а чужие мысли лежали перед нами, как на ладони. Это исконное свойство айри, милая. Мое свойство. Вернее, той моей части, которая в тот момент, наконец, пробудилась и полностью осознала себя. Именно в ту ночь ты на какое-то время стала мной. Ты видела все, что видел тогда я. Чувствовала. Понимала. Слышала. Обладала всеми моими способностями. И ты совершенно точно знаешь, что Эннар Второй не делал того, что причинило тебе столько боли.
Я нахмурилась.
– Когда такое было? Хоть убей, не помню. Там была только голая Степь, дохлый демон, удар, копье… а потом я сразу оказалась в Пустоте, и ты сообщил, что мы все-таки победили. Тогда как все остальное… видно, меня так капитально вырубило, что после того, как ты меня оцарапал, я не помню НИЧЕГО ВООБЩЕ!
– Ты просто не хочешь вспоминать.
– Что значит, не хочу?!
Лин бережно взял мои руки в свои горячие ладони и мягко улыбнулся, а потом повторил:
– Не хочешь. Потому что это значило бы, что ты ошиблась дважды. Сначала в НЕМ. Потом в себе. И в том, что на самом деле он так же дорог тебе, как ты безмерно дорога ему. Это любовь, Гайдэ… поверь мне, это – всего лишь любовь, которая до сих пор тлеет в твоем сердце, никуда не желая исчезать. И происходит это лишь потому, что у нее нет для этого никаких оснований. Кроме твоих заблуждений, страхов и, наверное, сомнений?
Я неверяще замерла.
– Лин…
– Это не ошибка, Гайдэ, – снова улыбнулся мой ангел-хранитель. Тепло, ласково и чуточку грустно. – Просто мне хотелось, чтобы ты сама это поняла и пришла к правильному решению. Но в твоей голове слишком много тревог, печалей и застарелой боли, которую тебе причинили абсолютно умышленно. Когда-нибудь, конечно, ты и с этим разберешься. Однако тогда уже ничего нельзя будет изменить. А сейчас еще есть шанс. У вас еще есть общее будущее. И чтобы оно все-таки появилось… позволь, я помогу тебе вспомнить?
Попав под пристальный взгляд нечеловечески мудрых глаз, я завороженно кивнула.
